Философия рабочего класса - 2

 

 

 

Итак, в предыдущей статье мы начали разговор о коммунистическом (марксистском) гуманизме и его исторических корнях.

Коммунистический гуманизм – это продукт развития гуманистических идей прошлого. Но, в свете марксизма, гуманизм приобрел новое содержание, неразрывно связанное с необходимостью уничтожения всех форм эксплуа­тации человека человеком. Марксисткой гуманизм считает необходимым смотреть в корни социально-экономических идей.  Главный источник развития общества следует искать в социально-экономических процессах, а не в политических и духовных. При этом, коммунистический гуманизм - это вовсе не жесткий экономизм.  Человеческая история, как сложное явление, не обязательно напрямую выводима из экономики, хотя и закономерно определяется ею.

Человек для Маркса является бытием «практики», т. е. деятельности по формированию окружающей среды и через нее — деятельности по саморазвитию.  И развитие сознательной деятельности — это развитие человеческой природы в истории.

Теория отчуждения — центральная тема работ Маркса. Гуманистический марксизм изучает возможности человеческого отчуждения во всех формах, а также человеческое страдание, которое порождено отчуждением. Преодоление отчуждения предполагает преодоление социальных отношений производства. Это предполагает как полное развитие индивида, реализацию человеческой сущности, так и преобразование сознания в широком культурном масштабе. При реализации человеческой сущности,  свободная сознательная деятельность формирует и трансформирует мир и человека. Для Маркса это сознательная деятельность, предполагающая радость и удовольствие в самом процессе деятельности, которая служит всестороннему развитию человеческого потенциала.

  

Те, кто хотят принять жизнь такой, какая она есть, и по возможности ее изменить, должны критически осмысливать философию прошлого, чтобы обрести мудрость в настоящем. Поэтому я хоть и оперирую словами «коммунистический гуманизм», но для меня есть только Философия с большой буквы. Я думаю, что Вы уже догадались, что я не «сталинист», не «троцкист», не ностальгирую по СССР, не прыгаю на митингах с файерами и не борюсь с «гомофобией». Я из тех рабочих, которые собираются в пролетарских политклубах, изучают философию, ищут пути к новой цивилизации, о которой философы прошлого только мечтали, а мы не только мечтаем, но и видим явственно путь к осуществлению этой давней мечты человечества. Я твердо убежден, что между древними формами античного гуманизма и марксизмом есть связь и в этой статье я попытаюсь эту связь, если не доказать, то хотя бы обосновать.

Одной из древнейших школ гуманизма, является философия Гаутамы (Будды).

В VI веке до н.э. в Индии в княжеском роде Шакьев («Могущественных») родился мальчик, которому дали имя Сиддхартха. Он жил в роскоши в великолепном княжеском дворце. Сиддхартха получил блестящее для своего времени образование, а его способности, ум, сила и ловкость поражали всех, знавших его. Когда он стал совершеннолетним, ему дали второе имя — Гаутама. Юноша женился на красавице из знатного рода, и у них родился сын. Отец Гаутамы с самого его детства делал все, чтобы мальчик, а потом и юноша, как можно меньше соприкасался с реальной жизнью, с царившими в ней нищетой, несчастьями, болезнями, страданиями и гибелью людей.

 

“Четыре встречи Гаутамы”.

 

Но вечно держать сына в неведении он, конечно, не мог. Однажды Сиддхартха Гаутама выехал на своей позолоченной колеснице, запряженной белоснежными конями, за ворота княжеского дворца и встретил старого сгорбленного нищего. В другой раз — тяжелобольного, лежавшего на обочине дороги. В третий раз он увидел покойника, которого оплакивали его близкие. Эти три встречи поразили его — впервые так явственно он увидел нищету, болезнь и смерть. Когда Гаутама выехал за ворота дворца в четвертый раз, то встретил спокойного, погруженного в свои мысли монаха-аскета — эта встреча решила его судьбу, ибо молодой принц понял разницу между преходящими радостями материальной жизни и непреходящей ценностью жизни духовной. И тогда он решил: «Я сделаю то, что сделал этот аскет. Я откажусь от всех богатств и последую своим путем. Покинув мир с его удовольствиями, я обрету спокойствие и познаю истину, с помощью которой научу людей преодолевать нищету земной жизни». В 29-летнем возрасте Гаутама тайно покинул дворец отца.

Что могло заставить его так поступить? Он явно испытал глубокий личный кризис и задался «экзистенциальными» вопросами: Для чего эта жизнь? Есть ли в ней какой-нибудь смысл? Почему я родился только для того, чтобы умереть? Возможно, он понял: все, что он делал вплоть до этого момента, приводило его к тупику. Поэтому он хотел оставить все, что было ему знакомо: своего отца и страну, обязанности принца, свой род, жену и новорожденного сына. Этот очевидно отчаянный шаг, возможно, был единственным способом решить его проблемы. И он вынужден был ухватиться за эту возможность, хотя у него и не было никаких гарантий благоприятного исхода.

Шесть лет он провел в скитаниях и лишениях. Ведя аскетическую жизнь, он исхудал, но преобразился духовно. Однажды ночью, как рассказывает древнее предание, на него снизошло «просветление». Человеческая жизнь, понял Гаутама, связана со страданием. Но источник страдания находится не вне, а внутри человека, потому что люди сами предаются страстям, желаниям, стремлениям. Если люди ищут наслаждений, если они жаждут их, то неизбежно возникает страх потерять предмет наслаждения. Люди, думающие, что им принадлежат дома, поля, скот, богатства, неизбежно обречены на страдания, потому что все это временное, преходящее. Ибо единственное, чем может владеть человек, по мнению Гаутамы — это мудрость познания.

 

 

С этого момента в судьбе Гаутамы произошел великий перелом — он стал называться Буддой, что на древнем языке санскрите означает «пробужденный», «достигший прозрения».

«Эту Дхамму, которую я постиг, – сказал Гаутама, описывая свое пробуждение под ветвями дерева –  трудно увидеть, она глубока, трудна для понимания, тиха и превосходна, не ограничивается мыслью, тонка, доступна лишь мудрым. Но люди полагаются на свое место: они находят удовольствие в своем месте и упиваются своим местом. Трудно таким людям увидеть эту основу: взаимообусловленность, зависимое происхождение».

Это описание человека, который отправился в странствие и достиг своего места назначения. То, что он нашел, было очень странным и незнакомым, трудно поддающимся концептуализации или выражению в словах. Но в то же время он понял, что другие должны испытать то же, что и он. Ибо осознанная им истина, «взаимообусловленность» – когда одни вещи дают начало другим вещам, – в определенном смысле довольно очевидна. Все знают, что семена дают начало растениям и яйца дают начало цыплятам. И все же он утверждал, что «зависимое происхождение» чрезвычайно трудно увидеть.

Почему? Потому что все люди не видят фундаментальной обусловленности своего существования, будучи ослепленными привязанностью к своему месту.  Чье-либо место – это то, с чем человек наиболее сильно связан. Это основа, на которой возводится все строение личности. Она формируется, поскольку человек идентифицирует себя со своим физическим местонахождением и социальным положением, религиозными и политическими ценностями в силу инстинктивной убежденности в том, что он представляет собой индивидуальное эго.

 

 

Место – это то, на чем мы стоим и откуда высказываемся против того, что, как нам кажется, угрожает всему, что есть «мое». Это наше отношение к миру: оно охватывает все, что лежит по эту сторону границы между «я» и «ты». Привязанность к своему месту дарит ощущение постоянства и надежности посреди совсем непостоянного и ненадежного существования. Мы боимся потерять свое место, потому что для нас это означает, что все близкое и дорогое нам может быть уничтожено хаосом, бессмыслицей или безумием.

Но эта основа не походит на твердое основание места. Это зависимая, изменчивая, неопределенная, непредсказуемая, захватывающая и ужасающая основа, которая называется «жизнью». Жизнь – это безосновная основа: едва она появляется, как тут же исчезает только для того, чтобы обновить себя, но незамедлительно разрушиться и снова обратиться в ничто. Это очень напоминает  марксистское понимание диалектики как единства  бытия и ничто. Основная идея диалектического материализма – вечный круговорот движущейся материи. Вся природа движется в вечном потоке и круговороте, находится в вечном возникновении и вечном исчезновении.

Жизнь, согласно Гаутаме, бесконечно утекает, как река Гераклита, в которую нельзя вступить дважды. Если вы пытаетесь ухватить ее, она просачивается между вашими пальцами.  Эта безосновная основа не есть отсутствие поддержки. Просто она поддерживает вас по-другому. Если место может связать вас и закрыть вас от всего окружающего, жизнь позволяет вам идти вперед и открывает вас навстречу миру. Она не останавливается ни на мгновение. Чтобы найти в ней поддержку, необходимо относиться к ней по-другому. Вместо того, чтобы крепко стоять на ногах и держаться обеими руками за свое привычное место ради чувства уверенности и безопасности, вы должны камнем броситься в ее мерцающий поток и плыть по ее течению, как быстрая рыба. Гаутама называл этот опыт «вступлением в поток».

 

    

Пробуждение Гаутамы означало радикальную смену мировоззрения, а не обретение некого высшего знания. Он не использовал слова знание  и истина,  чтобы описать его. Он говорил только об осознании обусловленной основы – взаимообусловленности, «зависимого происхождения», – которая до тех пор была скрыта его привязанностью ко всему постоянному. Хотя такое пробуждение обязано привести к переоценке того, что каждый «знает», само пробуждение не является познавательным актом. Это, прежде всего, экзистенциальная смена жизненных установок, радикальное изменение внутри себя и по отношению к другим людям и окружающему миру. Гаутама не получил готовые ответы на главные вопросы жизни, но теперь он мог ответить на них с совершенно новой точки зрения.

Чтобы строить жизнь на этой вечно движущейся основе, нужно, в первую очередь, прекратить быть зацикленным на том, что происходило в прошлом и что может произойти в будущем. Нужно более ярко переживать то, что происходит здесь и сейчас. Не нужно отрицать реальность прошлого и будущего. Но необходимо по-новому относиться к непостоянству и бренности жизни. Вместо того, чтобы тосковать о прошлом и мечтать о будущем, необходимо нынешний момент воспринимать как результат прошлого и причину будущего. Гаутама призывал не погружаться в вечное, мистическое здесь-и-сейчас, но решительно встречаться с обусловленным миром, который раскрывается перед нами каждое новое мгновение.

 

 

Лумбини – место рождения Будды Шакьямуни


Личность, «эго» или «я», согласно философии Гаутамы, всего лишь сочетание постоянно меняющихся психосоматических энергий и социальных установок,  и нет никакого постоянного и неизменного духа, который может быть рассмотрен как "Самость", "Душа" или "Я", в противоположность материи. 

По Марксу человеческая личность – это тоже сочетание, совокупность психофизиологических процессов и общественных отношений, ибо в действительности существуют не абстрактные индивиды, а люди, принадлежащие к определенной общественной формации. Природа общество и человеческое мышление находятся в постоянном изменении, движении. Они взаимосвязаны, взаимозависимы и взаимообусловлены. Поэтому, марксисты, так же как и буддисты не могут вести речь о каком-то неизменном, бессмертном, безначальном и автономном человеческом эго, о «бессмертной душе». С точки зрения марксистов, сущность человека определяется теми социальными условиями, в которых он находится. Человек таков, какова окружающая его общественная среда, понимаемая в широком плане как историческая эпоха, социальный строй, классовые и групповые интересы. И в узком плане - как индивидуальные условия и особенности его развития. Соответственно, социальная сущность человека, а стало быть, и его «эго» не могут быть постоянными и неизменными.  Человеческая природа изменчива,  динамична и энергична.  Личностью не родятся, личностью становятся. Личность есть продукт общественно-исторического и онтогенетического развития человека. Личность человека создается общественными отношениями, в которые индивид вступает в своей деятельности. То обстоятельство, что при этом трансформируются, меняются и некоторые его особенности как индивида, составляет не причину, а следствие формирования его личности. Маркс развивал идеи о человеческой личности, довольно схожие с принципами  буддийской философии, но только в социальном, материалистическом ключе.

 

     

Еще при жизни Будды его учение  обрело множество сторонников и горячих поклонников. В основе этой философии лежат:

Четыре Благородные Истины:

 

 1.            Благородная истина о страдании

 Первая Благородная Истина повествует о том, что где бы ни находились живые существа, везде – в грубой или в утончённой форме – присутствует неудовлетворённость и страдание. Всюду есть старость и смерть. Всюду есть соприкосновение с неприятными ощущениями и ситуациями. 

2.         Благородная истина о происхождении причин страдания

 Вторая Благородная Истина обозначает причины, которые приводят к возникновению страданий. Причиной возникновения страданий Будда называл неутолимые желания и страсти живых существ. Везде, где есть жажда удовольствий и приятностей, всегда присутствует разочарование и неудовлетворённость от неполучения желаемого, от потери желаемого или от пресыщения желаемым.

3.        Благородная истина о возможности прекращении страдания и его причин
Третья Благородная Истина указывает на состояние, свободное от любых видов страдания. Будда называл такое состояние «нирваной». 

4.        Благородная истина о пути, ведущем к прекращению страдания
Четвёртая Благородная Истина раскрывает метод, который ведёт к счастью, благополучию, уменьшению жизненных проблем, а в конечном счёте – к обретению нирваны – полному избавлению от страданий. Так как этот метод содержит в себе восемь составляющих, он называется Благородным Восьмеричным Путём.

 

      
Благородный Восьмеричный Путь:


 1.            Правильные воззрения 

Правильные воззрения – это в первую очередь, понимание закона причины и следствия совершённых поступков. Также это понимание Четырёх Благородных Истин и Восьмеричного Пути. 

2.            Правильное устремление

Правильное устремление – это мышление свободное от невежества, недоброжелательности, алчности и жестокости, а также стремление развить чистые и благородные качества ума.

3.        Правильная речь

 Правильная речь – это такая речь, которая не ведёт к разрастанию конфликтов и недоброжелательности. Это речь, укрепляющая решимость человека жить правильной жизнью. Традиционно к проявлениям неправильной речи относят ложь, сплетни и клевету, грубость, ругательства, пустословие. 

4.        Правильные действия

Правильные действия – это развитие щедрости по отношению к другим, развитие нравственности и тренировка ума посредством медитации. 

5.      Правильные средства к жизни

Правильные средства к жизни обозначают профессии, при которых у человека и его окружающих  будет меньшее количество проблем. К неправедным средствам к существованию, помимо различных уголовных способов получения денег, таких, как разбой, грабёж, мошенничество, воровство, Будда относил также профессии, связанные с причинением страданий живым существам – в частности – профессии торговца оружием, алкоголем и наркотиками. 

6. Правильное усилие

Правильное усилие направлено на преодоление помех для духовной практики и на взращивание положительных добродетельных качеств, которые помогают в следовании учению Будды.

7. Правильная осознанность

Правильная осознанность – это состояние ума, которое позволяет быть максимально осознанным для того, чтобы следить за тем, чтобы в повседневной жизни и в медитации не развивались негативные загрязнённые состояния сознания. 

8. Правильное сосредоточение

Правильное сосредоточение – это буддийская медитация, которая включает в себя методы концентрации и внимательности. Необходимым условием для развития этого фактора является практика всех без исключения предыдущих составляющих восьмеричного пути. 

 

    

Суть идеи буддизма заключаются в том, что его последователям нужно совершать добрые дела и удерживаться от совершения неблагих поступков, не поддаваться соблазнам и тренировать свой ум. Этот путь напрямую связан с развитием трёх добродетелей: нравственности, сосредоточения и мудрости, что приводит к конечному итогу – обретению нирваны, то есть состоянию наивысшего счастья и полного отсутствия страданий.

Характерной особенностью буддизма является его этико-практическая направленность. С самого начала буддизм выступил не только против значения внешних форм религиозной жизни и прежде всего ритуализма, но и против абстрактно-догматических исканий, свойственных, в частности, брахманийско-ведийской традиции. В качестве центральной проблемы в буддизме была выдвинута проблема бытия личности.

Перерождение, закон кармы, боги, другие области существования, освобождение от круговорота рождения и смерти, абсолютное сознание: все эти идеи предшествовали  Будде. Для многих его современников эти понятия были частью естественного описания мира. Поэтому они не относились к сущности его проповеди, а просто отражали древнеиндийскую космологию и сотериологию.

Всю последующую жизнь Будда провел, странствуя и проповедуя свое учение. Умер он в возрасте 80 лет, и его останки были преданы огню с соблюдением царских почестей. После смерти Будда был возведен в ранг бога. Воображение верующих наделило Будду сверхъестественными способностями: становиться невидимым, летать, проходить сквозь стены и горы, выходить из земли и проваливаться сквозь землю, ходить по воде, держать в руках солнце и луну, управлять миром. Высказывания Будды, его поучения и беседы со своими последователями изложены в «Палийском каноне» - корпусе буддийской литературы, сохранившейся на языке пали, которые, как полагают, были произнесены историческим Сиддхартхой Гаутамой.

 

    

В «Калама-сутте»  учение Будды предстает в таком виде, который идет вразрез с большинством традиционных буддийских представлений. Вот основные отличительные черты: не уважение к традиции и линии передачи учений, а опора на самого себя; не вера в догматы, а важность личного испытания идей на жизнеспособность; не цепляние за метафизические представления о перерождении и карме, но предположение, что этот мир может быть единственно существующим.

Читая тексты «Палийского канона», можно познакомиться с метафизическими вопросами, которые Будда отказывался комментировать. Это те «вечные» вопросы, на которые религии якобы дали ответы: вечна вселенная или не вечна? Конечна или бесконечна? Тождествен ли ум телу или нет? Существует ли жизнь после смерти или нет? Будда уклоняется от этих вопросов, потому что ответы на них не способствуют продвижению по пути, который он проповедует. Он уподобляет человека, озабоченного такими спекулятивными проблемами, человеку, который был поражен отравленной стрелой, но отказывается удалить ее, пока не узнает «имя и род того, кто послал ее; воспользовался он большим луком или арбалетом; был ли наконечник стрелы расщеплен, изогнут или с зазубринами». Единственное, что должно его беспокоить, это удаление стрелы из тела. Все остальное не важно. Потому что, уйдя в метафизические проблемы, мы уклонились бы от глубокого исследования человеческого страдания, и увековечили бы такие страдания.

Подход Будды был терапевтическим и прагматичным, а не спекулятивным и метафизическим. Отказываясь отвечать, тождественны ли сознание и тело или существует ли жизнь после смерти, он подрывает возможность построения теории перевоплощения. Поскольку без подтверждения существования нематериального ума или жизни после смерти трудно – или вообще невозможно – последовательно говорить о перерождении и карме. Поскольку слова Сиддхартхи Гаутамы превратились в религию под названием «буддизм», современные буддийские учителя, вопреки учению Будды, настаивают, что, тот, кто не верит в нематериальность ума и перерождение, тот не может считать себя буддистом.

 

    

Современный буддизм с его политикой проповеди покорности, смирения и примирения с действительностью представляет собой религию и буддисты не  являются гуманистами.  Этой религиозной философией отказа от борьбы за социальные преобразования, издавна пользуются эксплуататоры, которые сами (естественно) не смиренны и не любвеобильны по отношению к угнетенным классам. Однако нельзя забывать, что изначально буддизм представлял собой именно философскую систему, а не религию, и только впоследствии он становится религиозной идеологией правящих классов ряда стран Дальнего Востока. Но, несмотря на это, изучение ранней буддийской философии может помочь  в становлении гуманистических воззрений.

Философия Будды и марксистский гуманизм не только имеют нечто общее, но и вполне могут мирно сосуществовать. Даже нынешний Далай Лама, заявил, что выступает за синтез буддизма с марксистской политической экономией, так как в интернациональном марксизме наблюдается сострадание бедным, что соответствует буддийскому учению, а капитализм заботится лишь о выгоде. Конечно, буддизм - как религия, и марксизм несовместимы. Но, критически осмысленная философия аутентичного буддизма, как светского гуманистического учения, вполне может вписываться в мировоззрение коммунистического гуманизма. Как это может быть? Какая между ними связь? Дело в том, что философия Гаутамы оказала влияние на греческую философию и сама впитала в себя элементы различных философских школ античной Эллады. А поскольку Маркс считал греческих философов своими учителями, то через них он воспринял и некоторые философские концепции Будды.

 

Будда и Геракл на одном барельефе.

 

Контакты и взаимообмен  между эллинистической культурой и буддизмом начались после завоевания Александром Македонским Персидской империи в IV веке до н. э. Как известно, Александр пошёл дальше и вторгся в Индию, пересёк реки Инд и Гидасп, войдя, таким образом, в прямой контакт с Индией — родиной буддизма. Александр основал серию городов на новых территориях: в СогдианеБактрииХайберском проходеГандхареПенджабе. Со временем греческое влияние распространилось вокруг этих центров. После смерти Александра его огромная империя была разделена между наследниками, и  в итоге, на восточных рубежах образовалось Греко-бактрийское царство, позже эволюционировавшее в Индо-греческое царство, которое в свою очередь было ассимилировано ираноязычными  кушанами . Эти три царства и были ядром образования и развития греко-буддизма просуществовавшего до V века н. э.

 

 Греко-Бактрийское царство (на север от Империи Селевкидов и Империи Маурьев) в 200 году до н. э.

 

После нашествия другого иранского племени -  эфталитов, исповедовавших христианство и особенно во время экспансии ислама, история греко-буддизма сходит на нет. И, тем не менее, длительное присутствие греческой культуры в Центральной Азии и Индии привело не только к торговым и политическим контактам, но и к активному взаимопроникновению в культурной, философской и религиозной сферах. Буддийские мотивы слышны и в философии скептиков и у стоиков, а эпикуреизм можно с полным правом назвать «светским буддизмом» античности. Естественно, это повлияло на развитие античного гуманизма, который возродился в эпоху Возрождения и занял свое достойное место в мировоззрении коммунистического, марксистского гуманизма.

 

Эволюция Геракла в греко-буддизме: 1) Классический Геракл 2) Геракл с монеты Деметрия I 3) Ваджрапани, защитник Будды. 4) Сюконгосин, воплощение Ваджрапани в Японии.

 

И буддизм, и марксизм исследуют природу человеческого страдания. Однако акцентируются на разных факторах, производящих страдания. Буддизм традиционно обеспокоен внутренними субъективными факторами, а также различными методами и медитативными дисциплинами, которые развивались столетиями с целью реализации духовного пути. Марксистский гуманизм,  прежде всего, обеспокоен внешними объективными факторами человеческого страдания, пониманием их историчности и развития. И буддизм, и коммунистический гуманизм не принимают понятие бога-создателя, души-субстанции, любого вида вечной загробной жизни; они глубоко обеспокоены действительностью человеческого страдания; но буддизм обеспокоен внутренними, а марксизм — внешними факторами порождения человеческих страданий.

Если заимствовать некоторые фразы из буддийской философии «восьмеричного пути», но с другим значением, то, по мнению Маркса, «правильное усилие» и «правильное понимание» являются необходимыми предпосылками для перехода к коммунизму. Правильное усилие в данном контексте означает коллективное усилие, которое руководствуется новым способом осуществления жизненно важных потребностей, являющееся толчком к тому неотчужденному способу бытия, который Маркс связывал с коммунизмом. Этот способ бытия и есть свободная сознательная деятельность.

Кроме того, такое правильное усилие должно руководствоваться правильным пониманием, что для Маркса в этом контексте означает правильное понимание внешних причин человеческого страдания — экономических, социальных, политических причин. Кроме того, это означает признание возможности новых, менее отчужденных форм человеческого бытия и признание, что только коллективное человеческое усилие может реализовать такие возможности.

 

Будда Гаутама в представлении греческого мастера.

 

Практики восьмеричного пути — внутренние субъективные практики. Специальное внимание обращается на субъективные факторы, которые ведут к появлению чувств типа гнева или негодования, к изменениям в силе и качестве этих чувств, и к затиханию этих чувств, и т. д. Кроме того, обращается внимание также на преобразование энергии проблематичных чувств с отрицательных на положительные. Все это, конечно, заметно контрастирует с акцентом Маркса на внешних факторах, на бытии, ответственном за человеческое страдание в данных исторических условиях, определяемыми экономической структурой общества, включая иерархические производственные отношения, предполагающие эксплуатацию и притеснение одного класса другим. Но, зная перспективу социальной действительности, мы можем расширить свое понятие зависимого происхождения, принимая во внимание различные взаимосвязанные, взаимозависимые внешние факторы, производящие различные формы человеческого страдания. Благодаря Марксу мы можем распознать определенные объективные факторы, которые производят и поддерживают определенные субъективные формы страдания, и видеть, что если эти факторы прекращают работать, страдание также прекращается.

Будда применял принцип зависимого происхождения во всех областях человеческой жизни, как в личной, так и в общественной. Маркс также работает с понятием зависимого происхождения, хотя и не использует этот термин. Главная сфера применения Марксом зависимого происхождения — область диалектического исторического процесса, в котором люди создают себя. Это диалектическая область контакта между людьми и окружающей средой.

 

Далай Лама, заявил, что выступает за синтез буддизма с марксистской политической экономией

 

Еще одно сходство между Буддой и Марксом касается темы создающих себя людей. Но у Маркса акцент ставится на внешних условиях, а у Будды — на внутренних факторах, благодаря которым люди переделывают себя. В «Дхаммападе» мы находим такие формулировки: а) «Все, что мы есть, это результат того, что мы думали: это основано на наших мыслях, это выдумано нашими мыслями»; б) «Мудрые люди моделируют себя».

И буддизм, и марксизм сходятся в том, что, хотя люди сформированы в прошлом, это не подразумевает, будто они полностью сформированы совокупными результатами прошлой деятельности. И буддизм, и марксизм пытаются открыть горизонты понимания, того как люди могли бы преобразовывать себя различными способами.

В «Экономическо-философских рукописях» Маркс определил видовую особенность человеческих существ как «свободную, сознательную деятельность» в противоположность природе животных, которые «не отличают деятельность от себя… и это есть их деятельность». Человек не только продукт общества, но и его творец, созидатель, он есть одновременно и автор, и действующее лицо своей собственной драмы.

 

  Философия Будды и марксистский гуманизм  могут мирно сосуществовать

 

У философии Будды и у марксистской философии одно общее гуманистическое начало - вера в человека и вера в его потенциал. Общее у этих,  древней  и современной, форм гуманизма – это идеал сознательного человека – то есть человека самостоятельно мыслящего, понимающего механизмы своей психики, действующего осознанно и ответственно. Из этой общей первоосновы вытекает пролетарская коммунистическая философия:  уверенность, в том, что человечество способно стать мудрым хозяином мира. Но, ни какие духовные школы, ни какие прекрасные идеи и психологические практики  не в силах изменить человека, если социальная среда не будет изменена. Благородные свойства человеческой природы не могут развиваться, если социальные условия поощряют пороки. Значит, необходимо создавать такие условия, при которых пороки не могли бы развиваться, а добродетели встречали бы опору.

Только победа коммунизма приведет к максимальному облегчению человеческо­го труда путем механизации и автоматизации всех трудовых процессов, к существенному сокращению рабочего времени, к созданию идеальных в санитарно-гигиеническом отношении условий труда. Изобилию материальных благ при таком уровне цивилизации будет сопутствовать изобилие благ духовных; будут созданы условия для то­го, чтобы все люди овладели основными достижениями культуры и философии своего времени, максимально расширили свой кругозор. А это будет сопрово­ждаться невиданным в истории всесторонним и гармоническим разви­тием личности человека, мощным расцветом талантов и способностей и окончательным торжеством подлинно гуманистических отношений между людьми.

Иван Наговицын.

Продолжение следует.

 

Расскажите своим друзьям