Философская тетрадь рабочего - 2.

 

 

 Продолжение. Начало >>>

IV. ГЕРАКЛИТ

Что известно о биографии философа?

Достоверным фактом является то, что Гераклит появился на свет в городе Эфес, что находится на территории современной Турции, а в то время это была персидская Держава Ахеменидов. Считается, что родился он в середине шестого века до н.э., примерно в 544-541 гг. Такие выводы сделаны на основании того, что во время 69-ой Олимпиады Гераклит достиг возраста полного расцвета – «акме», т.е. около 40 лет.

Он имел высокое происхождение, т.е. относился к династии «басилевсов», т.е. его предки выполняли в обществе функции и правителя, и жреца. Именно его ближайший предок основал город Эфес, а представители последующих поколений правили городом и вершили суд. Но еще в молодости Гераклит решил посвятить свою жизнь науке и отказался от высоких должностей в пользу брата, а сам поселился при храме Артемиды и занялся размышлениями и умозаключениями.

Кстати, именно этот известнейший в мире, как одно из чудес света, храм сжег в 356 г до н.э. некто Герострат, желавший получить вечную славу и память у потомков.

Диалектика в понимании Гераклита

Научные идеи и выводы Гераклита соответствовали философам ионийской школы, которые считали, что окружающий мир состоит из четырех стихий, главной из которых является огонь. Так и в учениях Гераклита особое место занимает логос – огонь – первооснова бытия. Именно огонь является и началом, и концом существования, он разгорается или утихает по мере надобности. В результате каких-либо природных катаклизмов разгорается мировой огонь, который уничтожает все живое и на земле, и в космосе, но лишь для того, чтобы на очищенном пространстве зародить новую жизнь. Именно этому философу принадлежит честь употребления слова КОСМОС в современном его понимании – Галактика, Вселенная.

В основе диалектики Гераклита лежит – постоянная связь всего сущего в мире, борьба и притяжение противоположностей и вечная непрерывная изменчивость мира. Мир – постоянен и вечен, но в то же время и вечно изменяющаяся борьба всех стихий: огня и воды, земли и воздуха. Именно Гераклиту присуждают высказывания о том, что все течет, все изменяется, а также, что в одну и ту же реку нельзя войти дважды. Противоположности в одно и то же время отталкиваются и борются, но и сходятся: день сменяется ночью, жизнь переходит в смерть, добро и зло меняют циклично друг друга в круговерти людской жизни. Но этот постоянный круговорот имеет границы, ритм и темп.

Основная сила, управляющая судьбами земли и людей – это некий вселенский разум, высшие силы и справедливость. Гераклит называл эту субстанцию «ценностью ценностей» и отождествлял с Логосом – огнем.

Он также считал, что чувства нас постоянно обманывают: то, что кажется неподвижным и статичным, меняется невидимо глазу и находятся в постоянном движении.

Учение Гераклита

Начиная с античности, в первую очередь, благодаря свидетельствам Аристотеля, Гераклит известен пятью доктринами, наиболее важными для общей интерпретации его учения:

Огонь есть начало (др.-греч. ἀρχή) или первоначальная материальная причина мира.

Существуют периодические эпизоды мирового пожара (др.-греч. ἐκπύρωσις), во время которых космос уничтожается, чтобы возродиться снова.

Всё есть поток (т. н. Доктрина или Теория потока).

Тождество противоположностей.

Нарушение закона противоречия. Данная доктрина является скорее следствием из (3) и (4), чем самостоятельным положением учения Гераклита.

Современные интерпретации зачастую строятся на признании несостоятельными частично или полностью всех этих положений у Гераклита, и характеризуются опровержением каждой из этих доктрин. В частности, Ф. Шлейермахер отвергал (1) и (2), Гегель — (2), J. Burnet — (2), (4), (5), K. Reinhardt, J. Kirk и M. Marcovich отвергают состоятельность всех пяти.

В целом же учение Гераклита можно свести к следующим ключевым позициям, с которыми согласно большинство исследователей:

Люди стараются постичь подлежащую связь вещей: это выражено в Логосе как формуле или элементе упорядочивания, установления общего для всех вещей (фр. 1, 2, 50 DK).

Гераклит говорит о себе как о том, кто имеет доступ к важнейшей истине об устройстве мира, частью которого является человек, знает, как эту истину установить. Главная способность человека — распознать истину, которая есть «общее». Логос — критерий истины, конечный пункт метода упорядочения вещей. Технический смысл слова — «речь», «отношение», «расчёт», «пропорция». Логос вероятно полагался Гераклитом как актуальный компонент вещей, и во многих отношениях соотнесённый с первичным космическим компонентом, огнём.

Различные виды доказательств сущностного единства противоположностей (фр. 61, 111, 88; 57; 103, 48, 126, 99);

Гераклит устанавливает 4 различных вида связи между очевидными противоположностями:

а) те же самые вещи производят противоположный эффект

«Море — вода чистейшая и грязнейшая: рыбам — питьевая и спасительная, людям — негодная для питья и губительная» (61 DK)

«Свиньи грязью наслаждаются больше, чем чистой водой» (13 DK)

«Прекраснейшая из обезьян безобразна в сравнении с другим родом» (79 DK)

б) различные аспекты тех же самых вещей могут находить противоположные описания (письмо — линейно и округло).

в) хорошие и желательные вещи, такие как здоровье или отдых, выглядят возможными только если мы распознаем их противоположность:

«Болезнь делает приятным и благим здоровье, голод — сытость, усталость — отдых» (111 DK)

г) некоторые противоположности сущностно связаны (буквально «быть тем же самым»), поскольку они следуют друг за другом, преследуются друг другом и ничем кроме самих себя. Так горячее-холодное — это горяче-холодный континуум, у этих противоположностей одна сущность, одно общее для всей пары — температура. Также пара день-ночь — общим для включённых в неё противоположностей будет темпоральное значение «сутки».

Все эти типы противоположностей можно свести к двум большим группам: (i — а-в) противоположности, которые присущи или одновременно производятся одним субъектом; (ii — г) противоположности, которые соединены через существование в разных состояниях в один стабильный процесс.

Каждая пара противоположностей т.о. формирует как единство, так и множественность. Различные пары противоположностей формируют внутреннюю взаимосвязь «Сопряжения (др.-греч. συνάψιες): целое и нецелое, сходящееся расходящееся, созвучное несозвучное, из всего — одно, из одного — всё» (10 DK)

Συνάψιες — это букв. «вещи взятые вместе», взаимосвязи. Такие «вещи взятые вместе» должны быть в первую очередь противоположностями: то, что дано вместе с ночью есть день (Гераклит выражает здесь то, что мы могли бы назвать «простыми качествами» и которые он смог потом классифицировать как противоположности; то есть, это все те изменения, которые могут быть соотнесены как происходящие между противоположностями). Так «вещи взятые вместе» действительно описываются в одном смысле как «целые», то есть формирующие один континуум, в другом смысле — как «не целое», как единичные компоненты. Применяя эти альтернативные анализы к конгломерации «вещей взятых вместе» можно видеть, что «из всех вещей единство сформировано», а также, что из этого единства (ἐξ ἑνὸς) может выделиться внешний, дискретный, множественный аспект вещей («все», πάντα).

Существует некоторое соотношение между Богом и числом пар противоположностей

«Бог: день-ночь, зима-лето, война-мир, избыток-нужда (то есть все противоположности — таков смысл); изменяется же словно, когда смешается с благовониями, именуется по запаху каждого [из них]» (67 DK)

В отличие от учения Ксенофана, у Гераклита Бог выглядит как имманентный вещам или как сумма пар противоположностей. Гераклит не ассоциировал Бога с необходимостью культа или служения. Бог сущностно не отличен от логоса и логос среди других вещей собирает вещи и делает их противоположностями, отношения между ними пропорциональны и сбалансированы. Бог — общий соединяющий элемент для всех противоположных концов любых оппозиций. Тотальная множественность вещей таким образом формирует единый, связанный, определённый комплекс — единство.

Единство вещей очевидно, оно лежит прямо на поверхности и зависит от сбалансированных взаимодействий между противоположностями (фр. 54, 123, 51 DK).

При этом неявный тип связи между противоположностями более силен чем очевидный тип связи

«Скрытая гармония лучше явной» (ἁρμονίη ἀφανὴς φανερῆς κρείττων) (54 DK)

Общее равновесие в космосе может быть поддержано только если изменения в одном направлении в итоге ведут к изменению в другом, то есть если существует нескончаемая «вражда» между противоположностями (фр. 80, 53).

Образ реки («Теория потока») иллюстрирует тот вид единства, который зависит от сохранения меры и равновесия в изменениях (фр. 12).

Мир есть вечно-живой огонь, части которого всегда затухают к формам двух других основных миро-составляющих, воде и земле. Изменения между огнём, морем и землёй устанавливают равновесие между собой; чистый, или эфирный огонь играет определяющую роль.

Астрономия. Небесные тела есть чаши с огнём, питаемые испарениями из моря; астрономические события также имеют свою меру.

Мудрость состоит в подлинном понимании того, как устроен мир. Мудрым может быть только Бог, человек наделен рассудком (φρόνησις) и интуицией (νοῦς), но не мудростью.

«Мудрость в том, чтобы знать все как одно» (50 DK)

«Мудрым можно считать только одно: Ум, могущий править всей Вселенной [всем через всё] — εἶναι γὰρ ἓν τὸ σοφόν, ἐπίστασθαι γνώμην, ὁτέη ἐκυβέρνησε πάντα διὰ πάντων» (41 DK)

Души состоят из огня; они из него возникают и в него возвращаются, влага, полностью абсорбируемая душой, ведёт её к смерти. Огонь души соотносим с огнём мира.

Бодрствующие, спящие и мертвые соотносимы по степени огненности в душе. Во сне души частично отделены от мирового огня и т. о. снижена их активность.

Добродетельные души не становятся водой после смерти тела, напротив живут, соединяясь с космическим огнём.

Поклонение традиционной религии — глупость, хотя случайно может указывать на истину (фр. 5, 14, 15, 93 DK).

Этические и политические рекомендации, предполагающие, что самопостижение и умеренность следует признать в качестве главных идеалов.

Для пантеиста Гераклита космос – это своего рода одушевленный организм, представляющий собой единство противоположностей вечно живого («одушевленного») огня и огненного логоса («огненной души»), согласно которым «все происходит», в том числе мера превращений космического огня.

«Этот космос, один и тот же для всего сущего, не создал никто из богов и никто из людей, но всегда он был, есть и будет вечно живым огнем, мерно возгорающимся и мерно угасающим».

Как известно, этот фрагмент мудреца из Эфеса, Ленин оценил как «очень хорошее изложение начал диалектического материализма». Разумеется, невозможно не усмотреть сходство между содержанием приведенного фрагмента и «началами» диалектического материализма, если, правда, исключить существенные различия, такие, например, как пантеизм, гилозоизм, логос и т. п. Гераклит оказывался своего рода родоначальником диалектического материализма. А диалектический материализм является тем теоретическим оружием в руках народа, которое служит цели изменения мира.

Гераклит и диалектический материализм

Исследования, посвященные жизни и деятельности Гераклита Эфесского, обычно завершаются разделом «Гераклит в истории мысли», то есть кратким обзором судьбы и трактовок учения эфесца в последующих веках, начиная с классической античности и до наших дней. Вопрос об отношении диалектического материализма к воззрениям Гераклита, как и трактовка его учения в марксистской философии, антиковедами не рассматриваются. Отдельные же ссылки на высказывания Маркса, Энгельса, Ленина в адрес древнего мыслителя не меняют положения дел. Возникла потребность восполнить этот пробел. Сказанное, прежде всего, относится к «ядру» диалектики, а именно к закону единства и борьбы противоположностей, который еще в наивной форме, но в высшей степени живых и впечатляющих образах выразил Гераклит. К последнему восходит также проблема так называемой «диалектической логики», то есть вопрос о допущении противоречий в суждениях. Ниже мы ограничимся рассмотрением этих двух проблем.

Одни исследователи трактуют воззрения Гераклита как религиозно-мистические, другие – как идеалистические или материалистические, третьи – как экзистенциалистские и т. д. Известно, что Ф. Ницше восторгался Гераклитом, считая его предвестником собственных идей, а Гегель говорил, что «нет ни одного положения Гераклита, которого я не принял бы в свою “Логику”».

Как известно, Гераклит сетовал на то, что большинство людей воспринимают вещи не так, «как они есть» в своей основе, в своем объективном «логосе». Отсюда его призыв: «Не мне, но логосу внимая, мудро согласиться, что все едино» (В 50). Единство всего сущего Гераклит усматривает в том, что мир (космос) и все многообразие вещей в нем представляют собой согласованность, тождество, совместимость противоположностей. В Гераклите, как уже было сказано выше, Ленин видел родоначальника диалектики как «учения о единстве противоположностей».

Действительно, одно из главных открытий Гераклита состояло в установлении единства, тождества противоположностей. Этого положения вещей, согласно эфесцу, не понимают многие, в том числе «учителя большинства». Так, «Гесиод считается очень много знающим. Между тем он не уразумел дня и ночи – того, что они суть одно» (В 57); «И добро и зло [одно, тождественны], ведь, как говорит Гераклит, “врачи, режущие и прижигающие... требуют незаслуженную плату..., вызывая то же самое [то есть боль, зло]”» (В 58); «Путь вверх и вниз – один и тот же» (В 60); «Связи: целое и нецелое, сходящееся и расходящееся, созвучное и несозвучное, из всего – одно, из одного – все» (В 10); «Бог: день – ночь, зима – лето, война – мир, изобилие – голод ;«Для бога все прекрасно, хорошо и справедливо, а люди одно признали несправедливым, а другое – справедливым» (В 102); «Человеческая природа не обладает разумом, а божественная обладает» (В 78).

Приведенные отрывки, как мы видим, вполне определенно дают повод для различного толкования высказываний эфесца. В самом деле, если трактовать противоположности (день – ночь, путь вверх – вниз, зима – лето, добро – зло и т. д.) как абсолютное совпадение и неразличение, то учение Гераклита становится настоящей мистикой. Приравнивание же термина «бог» к мироправящему «логосу» (В 1) делает Гераклита теологом, религиозным мыслителем. Наконец, если понимать «тождество» противоположностей как их «гармонию», а термин «бог» истолковывать в смысле бессмертного и вечного миропорядка (космоса), то учение Гераклита оказывается разновидностью пантеизма. Открытие же единства противоположностей делает Гераклита, как уже отмечалось, родоначальником диалектики в гегелевско-марксистском понимании этого термина.

В своем фрагменте «К вопросу о диалектике» Ленин, рассматривая «ядро» диалектики (закон единства и борьбы противоположностей) и иллюстрируя этот закон примерами из математики («плюс» и «минус», «дифференциал» и «интеграл»), механики («действие» и «противодействие») и физики («положительное и отрицательное электричество»), оказался в затруднительном положении. Термин «борьба противоположностей» предполагает, что дифференциал «борется» с интегралом, электрон «сражается» с позитроном и т. д. В стремлении избежать антропоморфизма и одушевления природы Ленин в одном случае взял слово «борьба» в кавычки, в другом обошелся без них. Затруднения Ленина вполне объяснимы, ибо нередко, говоря о неживой природе, мы «оживляем» ее, прибегая к антропоморфным терминам вроде «действие» и «противодействие», «сила притяжения», «борьба противоположностей» и т. п.

Понятно, что для гилозоиста Гераклита подобных трудностей не существовало. Говоря об открытом им всеобщем законе борьбы («войны») противоположностей, он пророчески провозглашает: «Следует знать, что война всеобща и справедливость – распря, и что все происходит через распрю и по необходимости» (В 80). Судя по всему, в приведенном фрагменте термин «война» использован как в прямом, так и в переносном смысле, то есть как метафора слов «распря», «борьба». Философ также решительно заявляет: «Враждующие соединяются, из разнящихся происходит прекрасная гармония» (В 8); «Они не понимают, что расходящееся с самим собой приходит в согласие, самовосстанавливающуюся гармонию лука и лиры» (В 51).

Лук и лира – это образы-понятия (смыслообразы), которыми великий эфесец пользуется для изображения всеобщей картины мира. Понятно, что для него как гилозоиста (и пантеиста) гармония расходящихся («борющихся») противоположностей есть универсальный закон бытия. В наше время, разумеется, трудно доказать и показать действие закона единства и борьбы противоположностей в неорганической природе. Тем не менее, этот закон скрыто, так сказать, заложен в самом фундаменте бытия. Иное дело органическая природа – животный мир и социальная жизнь, где этот закон действует явно.

Бесспорно, Гераклит является родоначальником диалектики как учения о единстве и борьбе противоположностей. Однако неоспорим и тот факт, что диалектический материализм в идейном плане возник преимущественно из философии  Гегеля, хотя материалистам и пришлось поставить его диалектику «с головы на ноги». Последнее обстоятельство дает повод утверждать, что диалектика Гераклита в известном смысле ближе к диалектическому материализму, чем диалектика Гегеля. Дело в том, что диалектика первого основана на ярких фактах жизни, а диалектика второго – на отвлеченных понятиях, с помощью которых он конструировал действительность.

Гегель, немецкий философ XIX в., использовал идеи Гераклита для построения собственной теории. При этом он уподобил вселенную своего рода уникальному дискуссионному клубу, в котором борьба идей завершается их синтезом. Маркс и Энгельс, соответственно, переработали гегелевскую диалектику на материалистический лад. Сравнивая в своей докторской диссертации философию Демокрита и Эпикура, Маркс упоминал имя Гераклита только на полях рукописи. Однако как Энгельс, так и Ленин признавали, что диалектический материализм исходит в своей основе из идей Гераклита.

Уход от общества и смерть

Неожиданно для всех окружающих Гераклит покинул город, удалился от всех людей и повел жизнь отшельника. Он не появлялся в городе, а жил тем, что давала ему природа. Питался лишь травой и кореньями. Считается, что он умер от полученной водянки, поскольку обмазался толстым слоем навоза, в тщетной надежде, что жар от него выделил излишнюю влагу из тела и наделит его огненным здоровьем.

Такое поведение философа некоторые исследователи считают подтверждением его склонности к зороастризму, с которым он был хорошо знаком.

Точная дата смерти не известна, но исследователи склоняются к приблизительным датам в районе 484-481 г до н.э. Гераклит при жизни почти не имел учеников, одним из его известных последователей являлся Кратил. В «Диалогах» Платона он выступает в роли отрицающего все существующие философские учения и заявляющий о том, что нет ничего определенного и изученного в природе. Идеи Гераклита были близки стоикам (Сократу, Диогену и другим). История сохранила для нас образ Гераклита – мудрого, но замкнутого, высокомерного и одинокого, презирающего людей за их невежество и нежелание меняться.

Ученые исследователи, расшифровав некоторые высказывания философа, высказывались о нем, как о пессимисте, который скорбел о быстротечности жизни и неумении распорядиться ею правильно. Современники наделили философа ярлыками - «Плачущий», «Темный», «Мрачный». Но многие античные философы относились к нему с искренним уважением и почитанием.

Например, в своей небольшой сценке Аристотель показывает Гераклита совершенно другим, нежели привыкли его видеть современники. Чужеземные странники хотели увидеть великого философа и подошли к его жилищу, но остановились на пороге, пораженные бедностью жилища и убогим одеянием человека, который грел свое тело в лохмотьях у очага. «Входите, не бойтесь, ибо и в бедном жилище обитают боги» - сказал им Гераклит.

Философ всегда изъяснялся непонятно, давая возможность додумать его мысль самостоятельно. 

V. ЭПИКУР

 Что нам известно об Эпикуре?

Продолжая  наш разговор о социалистическом гуманизме и о его истоках, мы поговорим  и об античном, греческом материалисте -  Эпикуре (342—271 гг. до н.э.), основателе одного из интереснейших направлений в философии — эпикуреизма, или эпикурейства.

Его последователи-эпикурейцы получили сомнительную славу прожигателей жизни. Тем не менее, как пишет об Эпикуре известный историк древнегреческой философии, Диоген Лаэртский, его учение стало одним из самых популярных в античном мире. А многие мысли, высказанные им, продолжают жить в философии вплоть до нашего времени.

Древний афинский мыслитель, основал свою философию как реалистичный ответ на все бессмысленные абстрактные дискуссии того времени, так горячо любимые местными философами. В то время, когда мыслители спорили о том, сможет ли черепаха перегнать Ахиллеса, Эпикур утверждал, что нужно просто наслаждаться едой, хорошей компанией, свежим воздухом и всеми теми удовольствиями, что жизнь может нам предложить. Эта жизнелюбивая философия исчезла с повсеместным распространением христианства. Произошло это потому, что эпикурейцы отрицали сотворение мира, были уверены в атомном строение всего на свете, призывали не бояться богов и уверяли всех, что вселенная была всегда и никем не создавалось. Разумеется, все это шло вразрез с христианской картиной мира. Впрочем, интерес к их философии Эпикура снова возник в эпоху Возрождения, благодаря которой она и дошла до нас.

Эпикур начал философствовать уже в 14 лет. Его взгляды на строение мира сформировались в основном на основе учений Демокрита и Анаксагора. Как и они, Эпикур считал, что «ничто не возникает из несуществующего и не разрушается в несуществующее», ибо тогда все просто давно погибло бы. Поэтому в основе мира, полагал Эпикур, находится бесчисленное множество атомов, а между ними — столь же беспредельная по обширности пустота. Все состоит из атомов и определяется их движением и взаимодействием. Но если, по мнению Демокрита, в мире все жестко предопределено из-за движения атомов, то Эпикур считал, что благодаря хаотичности их движения, наряду с необходимостью существует и случайность, то есть — свобода выбора действий, которой может воспользоваться человек.

Начало подлинно научному исследованию атомистического учения Эпикура было положено молодым Карлом Марксом. В своей диссертации «Различия между натурфилософией Демокрита и натурфилософией Эпикура» (1841 г.) он опровергает идущее от античности обвинение Эпикура в том, что его физика не содержит в себе ничего теоретически оригинального и представляет собой лишь комментирование, а то и извращение основных положении Левкиппа и Демокрита. Особое внимание Маркса привлекала Эпикурова идея о возможности самопроизвольного отклонения атомов. Рассматривая эту идею в свете общей направленности философского поиска античного материалиста, Маркс выдвинул основной тезис о том, что главной целью изменений, внесенных в атомистическую теорию Демокрита, было стремление опровергнуть демокритовскую сквозную необходимость и обосновать в конечном итоге естественную возможность свободной воли человека. Именно в преодолении такого рода натурфилософского фатализма Маркс видел одну из основных заслуг «радикального просветителя древности», в его убежденном, последовательном стремлении освободить человека от сковывающей его инициативу неизбежности всего происходящего в мире, в страстной проповеди свободы выбора и творчества.

Важнейшей особенностью атомистики Эпикура, как это верно подметил Маркс, является положение о самопроизвольном отклонении атома путем допущения внутренне присущего ему элементарного самопроизвольного движения, которое именуется его законом. Отвесное падение атома, поскольку оно присуще всем телам, не выражает специфической определенности этой элементарной частицы. Лишь в отклонении от этого общего всем телам движения может появиться, как выражается Маркс, действительная душа атома, понятие абстрактной единичности. Атомистический принцип был выдвинут античными мыслителями для объяснения чувственно воспринимаемого многообразия объективной действительности, а отнюдь не для отрицания последней. Однако абстрактное понимание атомов, неизбежное в ту историческую эпоху, делало невозможным конкретное истолкование той многообразной, чувственно воспринимаемой действительности, для объяснения которой и была создана эта гипотеза. Для Эпикура атомистика не столько физическая гипотеза, сколько принцип, необходимый для обоснования человеческой свободы.

Отклонение от прямой, самопроизвольное движение есть, по учению Эпикура и его последователя Лукреция Кара, не только свойство первоначальных мельчайших частиц. Отталкивание – необходимое выражение индивидуальности, самостоятельности. «Отталкивание, – говорит по этому поводу Маркс, – есть первая форма самосознанияпоэтому оно соответствует тому самосознанию, которое воспринимает себя как непосредственно сущее, абстрактно-единичное». Эпикурейский принцип отклонения необходим, следовательно, не только для объяснения возможности соединения атомов в процессе их движения, но и для обоснования свойственной человеческому индивиду относительной свободы воли, которая истолковывается эпикуреизмом как отклонение от необходимости.

Такое понимание свободы носит абстрактный, недиалектический характер: свобода оказывается не деятельностью, а атараксией, фактически бездеятельностью. Но, действительная свобода, с точки зрения марксистского гуманизма, все же заключается в развитии и облагораживании человеческих потребностей, а не в отказе от них.

С точки зрения Эпикура не существует никакого блага, которое находилось бы для человека вне его; единственное благо, которым он обладает по отношению к миру, есть отрицательное движение, заключающееся в том, чтобы быть свободным от мира. Но свобода от мира есть лишь иллюзия абстрактного самосознания, замыкающегося в себе вопреки своей собственной природе, которая требует от него общения с другими индивидами.

Эпикур, как заметил Маркс, не дает никакого физического обоснования такому пониманию случайности; оно вообще является не выводом из определенных физических фактов, а необходимым, по его убеждению, постулатом для обоснования атараксии (др.-греч. ἀταραξία — «невозмутимость, хладнокровие, спокойствие»). Поэтому Эпикур допускает безграничную беспечность при объяснении отдельных физических явлений, подчиняя его одной задаче – успокоению субъекта. Интерес к исследованию реальных оснований объектов отсутствует, всякое объяснение имеет своей целью подкрепление ранее сделанного вывода: ничто не может нарушить атараксии, невозмутимой свободы духа.

Выявляя ограниченность абстрактной эпикурейской концепции свободы личности, Маркс считает, однако, заслугой Эпикура саму постановку проблем, решение которых становится возможным и необходимым лишь в новое время. «Эпикурейская философия важна благодаря той наивности, с которою выводы формулируются без свойственной новому времени предубежденности» ( Докторская диссертация К. Маркса «Различие между натурфилософией Демокрита и натурфилософией Эпикура»: 58; 86). Необходимо, следовательно, отличать вопросы, поставленные Эпикуром, от тех решений, которые они получили в то время. Решения эти ненаучны, что не умаляет значения проблем, впервые поставленных древними греками. Напротив, наивность древнегреческой философии, весьма далекая от спекулятивного мудрствования, лишь оттеняет значение сформулированных ею вопросов. «Греки навсегда останутся нашими учителями благодаря этой грандиозной объективной наивности, выставляющей каждый предмет, так сказать, без покровов, в чистом свете его природы, хотя бы это был и тусклый свет» ( Докторская диссертация К. Маркса «Различие между натурфилософией Демокрита и натурфилософией Эпикура»:2; 205). Маркс отмечает здесь наивно-диалектический характер древнегреческой философии и, следовательно, историческое значение диалектической традиции для создания качественно нового  диалектического миропонимания.

Второй важнейший вывод Маркса из критического анализа учения Эпикура – тезис о несостоятельности принципа подчинения физики этике, поскольку такое подчинение ставит на голову реальное положение вещей и ведет к произвольному, предвзятому истолкованию явлений природы. Этот вывод заключает в себе в зародыше антиидеалистическую тенденцию, поскольку идеализм всегда подчиняет природу якобы не зависящему от нее духовному первоначалу.

В философии Эпикура самое важное место занимает учение о душе, ибо именно с понятием души связывает он цели и поведение человека в жизни. Целью жизни, как уже было сказано, Эпикур считал достижение спокойствия души (атараксии). Этого душевного состояния можно достичь при соблюдении двух условий: во-первых, освободиться от страха, и, во-вторых, удовлетворить все необходимые потребности. Душу человека Эпикур считал «вторым телом», состоящим из трех элементов: ветра, тепла и «тонких атомов», которые и соединяют ее с физическим телом. Именно душа человека позволяет ему чувствовать себя и окружающий мир. Пока жива душа, говорил Эпикур, человек чувствует и ощущает, но если «второе тело» распадается при смерти физического тела, то отмирают все чувства и способности.

Эпикур определял удовольствие как отсутствие телесной боли и душевных страданий, страхов и тревог. По Эпикуру, есть два основных типа страха — страх смерти и страх перед богами. Но смерти, говорил Эпикур, нет нужды бояться, поскольку душа человека смертна. Значит, после смерти человека не ожидают ни боль, ни страдания — ничто. Пока мы есть — смерти для нас нет, когда наступает смерть — нас уже нет, поэтому смерти нет ни для живых, ни для мертвых.

Что же до богов, то взгляды Эпикура в этой области тоже весьма необычны. Он не утверждал, что богов нет, напротив, он полагал, что они есть — бессмертные и блаженные. Они тоже состоят из атомов, но в отличие от земных существ обладают способностью вечно обновлять свой атомный состав, не допуская процесса распада. Но это означает, говорил Эпикур, что боги живут в особых областях — междумириях — блаженных островах, которых не достигают бушующие в обычных мирах разрушительные стихии. Поэтому-то богам нет дела до того, что происходит в человеческом мире, — вмешательство в него разрушило бы их самих. Так что бояться кары богов здесь, на земле, тоже неразумно. Боги не могут быть врагами человека — им просто нет до него дела, считал Эпикур.

Но, избавившись от страха, человек оказывается перед второй проблемой — проблемой удовлетворения возникающих у него желаний. Превыше всего Эпикур ставил наслаждение — из-за этого понятия и возникает путаница в понимании его учения, а заодно и все слухи о его обжорстве, праздности и т.д. На самом деле, как пишет Диоген Лаэртский, Эпикур был невероятно благочестив и скромен, никогда не уклонялся от трудностей и бед. Нарицательным обозначениемм роскоши и удовольствий стало выражение «сады Эпикура»— на самом же деле у него был один небольшой сад, купленный им за весьма умеренную цену. Что же до «обжорства» Эпикура, то знавшие его близко люди сообщают, что пил он, как правило, воду, а ел простой хлеб. В одном из писем другу Эпикур писал: «Пришли мне горшочек сыра, чтобы можно было пороскошествовать, когда захочется». Как уже было сказано выше, под наслаждением Эпикур понимал устранение всяческой боли и страдания — душевного и физического. «Никакое наслаждение, — говорил он, — само по себе не есть зло, просто средства достижения иных наслаждений доставляют куда больше хлопот, чем наслаждений». Проблема наслаждения для Эпикура заключалась в умении разумно отделить желания, которые необходимо выполнять, от желаний, которые выполнять не нужно и даже вредно.

Эпикур выделил три типа желаний. Первый тип: желания естественные и необходимые, то есть те, которые избавляют от страдания (например: желание воды при жажде). Второй тип: желания естественные и не необходимые, то есть те, которые только разнообразят наслаждения, но не снимают страдания (например: роскошный пир). Наконец, третий тип: желания неестественные, которые не только не устраняют боль, но и являются плодом праздномыслия (например: желание памятника после смерти). Эпикур считал, что необходимо выполнять лишь желания первого типа, и тогда можно достичь спокойствия души.

 

«Не бойтесь богов,

Не беспокойтесь о смерти,

Благо легко достижимо,

а ужасное легко вынести».

 

Этими простыми словами легко объяснить всю суть данного подхода к жизни. Принцип «Тетрафармакос» — или «Четверолекарствие» был абсолютно странным ответом всем остальным традиционным школам мыслителей. Философы того времени были одержимы судьбами, смыслами жизни и божественным вмешательством, эпикурейцы же утверждали, что вся жизнь — это случайность, судьбы и злого рока нет, а если и есть что-то сверхъестественное, то оно  ничего не диктует нам. Так же,  как и стоики, эпикурейцы были уверены, что весь мир — это множество факторов, которые нельзя контролировать. Вместо того, чтобы проповедовать пессимизм и нигилизм, эпикурейцы отвечали на все опасности окружающего мира просто и банально: «Зачем беспокоиться?». Если богов в традиционном понимании нет, нет и традиционной загробной жизни, следовательно, не нужно все время готовиться к тому, чего нет. Имеет смысл наслаждаться тем временем, которое дал нам случай.

Эпикур всячески отрицал любое учение, если оно не помогало избавиться от страдания или приблизиться к блаженству. Это не самая лучшая у него идея: науки и дисциплины — определенно светлые стороны жизни человечества. С этим сомнительным утверждением пролетарские гуманисты, конечно же, поспорят. 

Дружба была для эпикурейцев наиболее важной частью в рецепте хорошей жизни. Простейшие удовольствия гораздо лучше в хорошей компании, а худшие из трудностей становятся чуть слаще, если их бремя делить с друзьями. Жизнь со всем ее хаосом требует от нас надежное плечо товарища. Это утверждение, вполне соответствует духу пролетарского коллективизма.

Умер Эпикур в 72 года от тяжелой болезни почек. По рассказам очевидцев, он лег в медную ванну с горячей водой, попросил чашу неразбавленного вина, выпил, пожелал друзьям не забывать его учений и скончался.

Эпикуреизм, несомненно, был формой античного гуманизма и просвещения. Его философские принципы не исчезли бесследно. Эпикуреизм оказал влияние  на передовую научную и общественную мысль не только Европы, но и России. Эпикура часто цитировали Ломоносов, Радищев и Новиков, многие из его положений преломились в трудах Чаадаева, Герцена, Писарева. Эпикуровский гимн вечной радости бытия был с воодушевлением воспринят Пушкиным. Большой интерес к эволюционным идеям Эпикура, подтвержденным в учении Дарвина, проявляли и ученые-естествоиспытатели. Высокую оценку философии Эпикура дал в таких своих работах, как «Материализм и эмпириокритицизм», «Философские тетради», Ленин, отмечавший, так же как и Маркс, его несомненный вклад в развитие атеистического мышления и диалектического материализма. Дальнейшее изучение философского наследия Эпикура продолжалось в годы Советской власти, трижды переводились на русский язык и неоднократно издавались знаменитые письма Эпикура и сохранившиеся фрагменты из его сочинений.

Развитие современной экспериментальной науки подтвердило многие из гипотез Эпикура, стало очевидно, что он интуитивно предвосхитил некоторые основные положения молекулярной теории. Глубокую близость его натурфилософии современному научному мировоззрению не раз отмечал Вавилов. Но, конечно, это не то главное, что делает Эпикура нашим вневременным современником, благодаря чему он и тысячи лет спустя остается живым среди живых. Эпикур всегда хотел быть только другом для страдающего и ищущего человечества, и поэтому он остается им навсегда. Ценность психологической свободы от  зацикливания на своей боли, стрессах и прочих временных проблемах — очевидное достоинство такого подхода к жизни.

Марксистский гуманизм,  как и его дальний предшественник – эпикуреизм, тоже отличается острым чувством реальности и пламенным утверждением ценности человеческой жизни. Его диалектический подход позволяет понять жизнь и смерть, бытие и «ничто» в их нераздельном единстве. Он не пренебрегает смертью, но и не переоценивает ее значение в жизни. Род человеческий – часть природы. И поэтому рождение, рост, но также болезнь и смерть являются такими же неотъемлемыми частями его существования, как заход солнца или осенний листопад. Но человек – продукт не только природы, но и общества. И как наследник достижений человеческой культуры, за которым – будущее человечества, революционный пролетариат связан с социальными источниками жизненной силы, которая кроется в ясности мысли и чувстве братства, терпении и юморе, радости и привязанности, спокойной уверенности в себе.

 

VI.  РУССКИЕ МАТЕРИАЛИСТЫ  XIX ВЕКА.

В 40-х гг. XIX в. материалистическое направление в русской философии было представлено прежде всего в цикле статей Александра Ивановича Герцена «Письма об изучении природы», где решалась проблема взаимоотношения философии и естествознания. Автор утверждал, что поскольку и философия, и естествознание изучают одно и то же – окружающий нас «фактический мир», то они не могут развиваться вне опоры друг на друга. «Философия, – писал Герцен, – не опертая на частных науках, на эмпирии – призрак, метафизика, идеализм». В свою очередь «эмпирия... вне философии – сборник, лексикон, инвентарий». Антагонизм, существовавший тогда между философией и естествознанием, исключал возможность правильных теоретических обобщений и являлся тормозом в поступательном движении науки.

В своих статьях Герцен стремился показать, что исторически философия развивалась, преодолевая разрыв между природой и духом, между познанием явления и познанием сущности. Он утверждал, что духа вне природы не существует, что «сознание вовсе не постороннее для природы, а высшая степень ее развития». Идеализм Герцен называл не чем иным, как «схоластикой протестантского мира».

Человек для Герцена – часть природы, подчиненная ее законам. Без человека «природа не заключает в себе смысла своего... именно мышление и дополняет, и развивает его».

В вопросах познания Герцен исходил из постулатов не только материализма, но и диалектики, стремясь преодолеть крайности как эмпиризма, так и рационализма. Всякое истинное знание, отмечал он, есть результат диалектического единства чувственного и рационального. Источником знания является опыт, впечатления, которые передают нам образы. А данные опыта человек подвергает рациональному обобщению. Философские труды Герцена оказали большое влияние на развитие русской материалистической мысли XIX в.

Властитель дум разночинной интеллигенции середины XIX в. Николай Гаврилович Чернышевский (1828–1889) был убежденным материалистом. Именно материализм он считал «научным мировоззрением» и утверждал: «То, что существует – материя». Будучи материалистом, Чернышевский признавал единство материального мира. Его формулировка удивительно напоминает формулировку Ф. Энгельса, который считал, что единство мира состоит не в его бытии, а в его материальности. Подобно Энгельсу, Чернышевский задает вопрос, в чем же состоит одинаковость между материальными предметами. Естествознание, как считал Чернышевский, на этот вопрос отвечает: «Одинаковость между ними состоит в том, что они материальны». Единство, цельность мира необходимо определяет и цельность человека во всех проявлениях его жизни.

В своих поздних сочинениях Чернышевский сформулировал три основных положения материализма:

• в мире не существует ничего сверхъестественного и сверхприродного:

• все человеческие "силы" и проявления (включая духовно-мыслительные процессы) являются свойствами и функциями материи;

• источником знания является опыт, эмпирическое знание, а не вера или чистый разум.

Материализм Чернышевский называл «антропологическим принципом», ибо по цензурным соображением само употребление понятия «материализм» было невозможно.

Под «антропологическим принципом» Чернышевский понимал концепцию человека как единого организма, обладающего при этом «духовным» измерением. Чернышевский страстно боролся против философского подхода к человеку, выделявшего его двойственную природу, духовную и материальную, против противопоставления «духа» природе. Он считал, что принципом философского воззрения на человеческую жизнь со всеми ее феноменами должна служить выработанная естественными науками идея о единстве человеческого организма. Наблюдениями физиологов, зоологов и медиков отстранена всякая мысль о дуализме человека: «Эти науки доказывают, что никакого дуализма в человеке не видно».

Защищая единство человека, Чернышевский принципиально мыслил это единство в терминах биологизма, говоря о человеке «как о существе, имеющем желудок и голову, кости, жилы, мускулы и нервы». В своей трактовке человека Чернышевский придерживался упрощенного учения о нем, сложившегося на основе исследований в области естественных наук.

Н. Г. Чернышевский в анализе социальных проблем сочетал антропологический подход (в центре внимания находится «человек вообще» с его естественными потребностями и способностями) с подчеркнутым вниманием к объективным экономическим интересам социальных групп и признанием важности этих интересов как двигателя исторического прогресса. Он полагал, что нельзя подменять общечеловеческий, научный идеал (идеал, вытекающий из человеческой «натуры») интересом общественной группы. Антропологизм Чернышевского выступал как основа его гуманистического подхода к общественным проблемам: нельзя жертвовать интересами конкретного человека ради интересов и целей сословия.

Непримиримый противник идеализма в философии и жизни был Дмитрий Иванович Писарев (1840–1868). Знаменитым его сделала статья «Схоластика XIX века», опубликованная в 1861 г., где он выступал против всякой «умозрительной философии» и настаивал на том, что именно материализм есть основание новой антиметафизической, не умозрительной философии. В этой статье впервые была выражена критическая  позиция Писарева по отношению к господствующей в его время философии. По его мнению, идеалистическая философия уже давно потеряла кредит в глазах здравомыслящих людей, ее выводы – шарлатанские, серьезно заниматься такой философией могут только невежественные и полупомешанные люди. Писарев в духе позитивизма предлагал заменить отжившую метафизику опытным естествознанием.

В дальнейшем материализм был представлен в трудах ученых-естествоиспытателей, таких как выдающийся физиолог Иван Михайлович Сеченов (1829–1905), естествоиспытатель-дарвинист Климент Аркадьевич Тимирязев (1843– 1920), биолог Илья Ильич Мечников (1845–1916) и др.

Михаил Александрович Бакунин (1814–1876) – сын помещика, с 1828 по 1833 г. учился в артиллерийской школе. После окончания школы служил офицером в армии. В 1835 г. он вышел в отставку. Примкнув к кружку Станкевича, Бакунин изучал философию Канта, Фихте, Гегеля.  Будучи убежденным гегельянцем, Бакунин, поначалу, истолковывал действительность как вечную божественную жизнь, волю и деятельность духа. Всеобщее, взятое в абстрактном, остается безжизненным и формальным. Оно должно быть претворено в жизнь личности, в божественную человеческую жизнь, проникнутую любовью. В это время Бакунин истолковывал положение Гегеля о том, что «все действительное разумно и все разумное действительно», в духе консерватизма. Именно под его влиянием Белинский прошел через период «примирения с действительностью».

В 1840 г. Бакунин поехал в Берлин учиться. Там он подружился с Арнольдом Руге и другими «левыми гегельянцами». В 1842 г. Бакунин опубликовал в журнале, издаваемом Руге, статью «Реакция в Германии». В этой статье Бакунин говорит об абсолютной свободе духа, утверждая, что отрицательное является условием положительного, и переходит от консерватизма к проповеди разрушения всего старого. «Доверимся вечному духу, - писал он, ломающему и разрушающему только потому, что он в то же самое время является неиссякаемым, вечно созидающим источником жизни. Страсть к разрушению – страсть творческая».

Этот период был началом бурного периода в жизни Ба­кунина. Он принимал участие во многих политических выступлениях, неоднократно приговаривался к смерти и провел много лет в тюрьме (после того как был выдан русскому правительству, которое сослало его в Сибирь). В 1861 г. Бакунин бежал из Сибири в Англию. Впоследствии Бакунин жил в Италии и Швейцарии. В этот период своей жизни он, наконец, стал материалистом и начал разрабатывать свою теорию анархо-социализма. В 1868 г. он писал в журнале «Народное дело», который издавался им в Цюрихе, что интеллектуальное освобождение личности единственно возможно на основе атеизма и материализма; социальное и экономическое освобождение достигается через отмену наследственной собственности, передачу земли общинам тружеников, а фабрик и капиталов ассоциациям рабочих. В своих книгах «Федерализм, социализм и антитеологизм» и «Бог и государство» Бакунин говорит, что всем истинно свободным людям государственная власть не нужна, так как эти люди и без того заинтересованы в том, чтобы помогать друг другу. В этом человек видит смысл развития собственной личности. Все общество в целом должно составлять сво­бодный союз свободных общин.

Иван Мясников.

Продолжение следует...

 

Расскажите своим друзьям