Гавриил Мясников и уроки Революции.

 

 

 

В преддверии годовщины Революции первый федеральный и иные каналы как будто сорвались с цепи, опустившись до уровня «геббельсовской пропаганды» поливая грязью все, что связано с памятью о событиях 1917 года. В ход идут нафталиновые белогвардейские и фашистские мифы про деньги Уолл-Стрит, Якова Шифа и «запломбированный вагон». 

Все это выглядит вполне закономерно и логично, на фоне варварского подавления камчатских горняков при содействии полиции и профсоюза. Фашизм как крайняя форма империализма возрождается не только в Европе, но и в России, только в «традиционных» клерикально-черносотенных формах. 

Капитализм, являясь переходной общественной формой, исторически очень динамичной и неустойчивой, похож на гимнаста в момент сальто-мортале. У него нет возможности ни вернуться назад, ни остановиться. Осознавая это, буржуазия, от безысходности совершает неадекватные вещи. 

Только завершение исторического прыжка, начатого буржуазией несколько веков назад, может помочь избежать катастрофы, позволив человечеству твёрдо встать на ноги и смело смотреть в будущее. Коммунизм и является таким естественным завершением революции, начатой буржуазией. 

Хотим мы этого или нет, но у человечества нет иной альтернативы кроме коммунизма. И чем быстрее все здоровые и прогрессивные силы мирового сообщества это осознают, тем быстрее закончится этот кошмар постмодернистского бреда. Чем быстрее рабочие начнут понимать разницу между истинным коммунизмом, как своей классовой идеологии и левыми, а также профсоюзными семулякрами, тем скорее закончатся наши страдания от беспредела алчных боссов. 

Перед каждым пролетарием стоит сознательный выбор между коммунизмом и капиталистическим варварством выраженном в эксплуатации, экономических кризисах, войнах и экологических катастрофах. Чем яснее этот выбор, тем быстрее пролетариат реализует в революции свою социальную диктатуру против наемного труда, товарно-денежных отношений, денег и государства. Поэтому, нам очень важно извлечь исторический урок из событий прошлого.

 

  

В октябре 1917 года рабочий класс одного из империалистических государств первый, и до настоящего времени единственный раз в истории взял политическую власть в собственные руки. В разгар первой мировой войны русский пролетариат, возглавляемый партией большевиков, показал всему миру, что капитализм может быть свергнут, что мировая революция возможна.

Русская революция, сразу же и со всей ясностью, рассматривалась как первый этап мировой революции: или пожар революции охватит весь мир, начиная с Европы, или революция будет сначала окружена, а затем задушена. Это было ясно всем марксистам, именно это и произошло. Революция замкнулась сама на себя. Сталин стал выразителем контрреволюционного процесса, который привел к изменению социальной природы России, выдав контрабандой государственный капитализм в качестве социализма в одной отдельно взятой стране. 

Сегодня 7 ноября исполняется 101 год со дня Октябрьской Революции  наглядно показавшей, что политическая партия, не является структурой, обеспечивающей организацию пролетариата в господствующий класс.

Коммунистическая партия это идеологический институт задачей, которого  является внедрение соответствующего сознания в массы, путём раскрытия перед ними их коренных интересов, а так же помощь в организации борьбы за свои интересы. Но реальную борьбу за свои классовые интересы должны вести сами пролетарские массы, организованные в самостоятельные структуры самоуправления. Это, разумеется, не исключает участие членов партии непосредственно в организационных структурах трудящихся, но партия как таковая при этом не должна иметь, административных рычагов влияния на происходящие процессы, в противном случае диктатура пролетариата  с неизбежностью будет подменяться диктатурой партии со всеми вытекающими последствиями.

Многие профессиональные революционеры, придя к власти, быстро осознали, что роли коммунистической партии как таковой и «самостоятельной политической организации» диктатуры пролетариата, как системы его самоорганизации и господства в обществе, вещи совершенно разные.

16 ноября исполняется 73-я годовщина со дня гибели одного из них.

Гавриил Ильич Мясников (25 февраля 1889, деревня Березовка Чистопольского уезда Казанской губернии Российской Империи — 16 ноября 1945, Москва, СССР) — рабочий-революционер, публицист, один из самых ярких представителей левокоммунистического движения России. Инициатор расстрела Великого князя Михаила Александровича.

Гавриил Ильич Мясников - пермский рабочий-металлист. По некоторым данным, выходец из старообрядческой семьи. В первую русскую революцию 1905-1907 гг. - участник вооруженных дружин в Перми, один из создателей Совета рабочих на большом металлургическом заводе в Мотовилихе, пригороде Перми. Тогда же вступил в большевистскую РСДРП. Несколько раз попадал в царские тюрьмы и на каторгу. Всего провел там около 7,5 лет. Несколько раз пытался бежать, объявлял многодневные голодовки. Уже тогда у молодого Гавриила проявились такие качества, как бескомпромиссность и непримиримость к врагам. Возможно, именно они в дальнейшем и определили его судьбу. 

Из заключения Мясникова освободила Февральская революция. Он вернулся в Пермь, воссоздал рабочий комитет на Мотовилихинском заводе, занимал посты в местном Совете рабочих и партийной организации большевиков. 

После Октября, участвовал в установлении на Урале Советской власти. Первое несогласие с “генеральной линией партии” у Мясникова проявились уже в начале 1918-го года. В партии шла дискуссия о подписании мира с Германией. Такой мир Мясников считал ошибкой, которая затормозит революцию в Европе. Как и “ранние” большевики он был уверен, что только революция в передовых странах капитализма гарантирует успех Российской революции. Вместе с фракцией Левых Коммунистов требовал ведения “революционной войны”, которая зажжет огонь революции на Западе. Но когда гражданская война поставила под вопрос существование Советской власти, Мясников послушно встал под знамя ЦК. Ведь критика “генеральной линии” может ослабить воюющую партию. 

В течение Гражданской войны Мясников сохранял лояльность к большевистскому руководству. Даже занимал руководящие посты в Пермском губкоме партии. Но уже 1920-м году он выступил с критикой порядков в стране в целом и в РКП(б) в частности. По его мнению, шла сдача позиций, завоеванных рабочими в Октябре 1917 г. Переход от рабочего контроля на производстве к единоначалию означал возврат к руководству предприятиями классовым врагом рабочих - административной бюрократией. Одновременно в партии утверждался режим диктатуры и палочной дисциплины. Мясников не считал, что война и разруха оправдывают свертывание внутрипартийной демократии и растущие привилегии революционных вождей. Раз победила пролетарская революция, государство и неравенство должны исчезать – считал он. Тем более что так написано у Маркса и Ленина. В доказательство приводилась ленинская брошюра “Государство и революция”. Речь шла и о том, что нужно сократить права профсоюзов в пользу Советов. Ведь первые не свободны от цеховой замкнутости и корпоративности. Но Мясников был убежден, что при любой схеме социализма должна развиваться творческая активность пролетариата. В эти годы Мясников считал, что советский аппарат еще можно “отрихтовать” и поставить на службу пролетариям. У него был своеобразный культ пролетария, который сохранился на всю жизнь. 

   

Многие идеи Мясникова были созвучны тому, что говорили другие оппозиционеры в РКП(б) – Группа демократического централизма и Рабочая оппозиция. Но ни в одну из левых партийных фракций он тогда не вошел. 

Критика Мясникова была услышана в Москве. Осенью 1920-го года по приказу ЦК его переводят в Петроград – фактически, под политический надзор. Но Мясников и здесь продолжал с рабочей прямотой нападать на бюрократические болячки новой власти. Особенно доставалась лидерам питерских большевиков. Многие из них обосновались в престижных гостиницах. Когда город голодал, они, по его мнению, вели жизнь царских вельмож. Красный Петроград, - писал он, - оказался потёмкинской деревней. Партийный вождь Питера Григорий Зиновьев предупредил Мясникова, что если тот не замолчит, то расстанется с партбилетом. Это не помогло. Во время Кронштадского мятежа и массовых забастовок в Питере непримиримый оппозиционер утверждал, что происходящее – следствие бюрократических перекосов в партии и Советах. В отличие от демцентралистов и членов Рабочей оппозиции, Мясников отказался осудить мятежных кронштадтцев. Он считал, что сложившийся в партии режим и привел правящие круги к конфликту не только с беспартийными массами, но и с рядовыми коммунистами, несколько сот которых участвовали в восстании. 

В мае 1921-го Мясникову велели вернуться на Урал. Здесь он много общался с рабочими, стал еще больше популярен среди местных партийцев, обрел первых последователей. Как следствие, ему было запрещено публично выступать перед партийной аудиторией. В это время Мясников обнародовал свой Меморандум – первый программный документ будущей оппозиционной организации. Меморандум требовал отмены смертной казни, ликвидации бюрократического правления, передачи управления производством советам производителей. Кроме того, речь шла о свободе слова для всех: от монархистов, до анархистов, возрождении демократии в партии, отказе от подмены Советов партаппаратом и придании Советам большей автономии. Экземпляр документа автор отправил в ЦК. Тезисы Меморандума вскоре повторились и в написанной Мясниковым брошюре “Больные вопросы”. В Москве создали комиссию по расследованию “происшествия”. Ее возглавил Николай Бухарин. Идеи Мясникова он счел настолько интересными, что подключил к делу самого Ленина. 

 

  

Ленин лично встречался с Мясниковым для дискуссии, писал в Пермь письма-увещевания. “Свобода слова сегодня – это свобода международной буржуазии покупать нашу прессу, свобода для контрреволюции, это гибель Советской России – убеждал он оппозиционера, - между тем, мы должны сломать челюсти буржуазии”. (Последнее не вошло в текст письма Ленина, опубликованный в т.44 ПСС.) Лидер партии говорил довольно мягко, старался переубедить. Мясников был старым партийцем, ветераном царских тюрем и Гражданской войны, был популярен среди пермских рабочих. Это внушало Ленину уважение. Но дискуссии и уговоры не помогли. "Беда в том, - отвечал Мясников Ленину, - что, поднимая свою руку на капиталиста, Вы наносите удар рабочему. Вы очень хорошо знаете, что за такие слова, которые я сейчас произношу, сотни, возможно, тысячи, рабочих томятся в тюрьме. То, что сам я остаюсь на свободе - это только потому, что я старый коммунист, пострадал за свои убеждения и известен среди массы рабочих. Если бы не это, если бы я был только обычным механиком с той же самой фабрики, где бы я был теперь? В тюрьме Чекa или, что более вероятно, мне устроили бы “побег” так же, как я устроил “побег” Михаилу Романову. Повторяю ещё раз: Вы поднимаете руку на буржуазию, но получается, что я харкаю кровью, и именно нам, рабочим, ломают челюсти”... Слова о побеге оказались почти пророческими. 

За дискуссией с вождем последовали новый вызов под надзор ЦК – уже в Москву. Но Мясников самовольно вернулся в Пермь и продолжил агитацию. К надзору политическому добавился надзор ЧК. 

“Дело Мясникова” Ленин поручил курировать В. Молотову, тоже уроженцу Перми. “Надо усилить внимание к агитации Мясникова, - писал он Молотову 5 декабря 21-го года, - и два раза в месяц докладывать о нём и о ней в Политбюро". 

Мясников надеялся выступить с разоблачениями на одиннадцатом съезде партии, который должен был открыться 27 марта 1922-го года. Но в феврале его исключили из партии. По официальной версии - за организацию фракций и нарушение партийной дисциплины. Мясников и другие исключенные оппозиционеры обжаловали это решение перед Исполкомом Коминтерна. Но без всякого успеха. 

 

"В президиуме IХ съезда РКП(б)"


На 11-м съезде РКП(б) был нанесен удар по группам, допускавшим критику ЦК с левых позиций. Фактически были запрещены фракции. Взгляды Мясникова съезд осудил. Это вполне поддержал и будущий лидер “левой оппозиции” Лев Троцкий. А на 12-м съезде партии он выступил уже одним из основных критиков Мясникова. 

После 11-го съезда, ЦК еще некоторое время вел переписку с оппозиционером. Его убеждали отказаться от своих взглядов. Когда стало ясно, что этого не произойдет, ГПУ арестовало Мясникова. В камере его пытались застрелить. По официальной версии, часовой стрелял, чтобы пресечь “буйства” заключенного, выразившееся в “побитии стекол”. Но замысел почему-то не довели до конца. Мясников по опыту царских тюрем, объявил голодовку. Вскоре его освободили. 

В 1923-м партийный бунтарь жил в Москве. Там он пытался восстановиться в партии. Одновременно велась скрытая работа по созданию Рабочей группы РКП и ее Временного Центрального Оргбюро. В Москве к группе примыкало до 300 человек, в большинстве рабочие. “Мясниковские” группы были и в других городах. Часто в них входили активисты разгромленной к тому времени “Рабочей оппозиции”. 

Свою идейную платформу мясниковцы сформулировали в Манифесте. Здесь во многом повторялись старые тезисы Меморандума. Документ называл НЭП новой эксплуатацией пролетариата, требовал свободы фракций в РКП(б) и критиковал господство технократов. Вообще в тот период Мясников был критично настроен к “интеллигентам”. Сказывался культ пролетария. Справедливость большевистской монополии на власть Манифест подвергал сомнению. Звучало старое требование свободы слова. Но переписка с Лениным не прошла даром. В отличие от Меморандума, речь теперь шла о свободе слова только для пролетариев. 

В СССР Манифест распространялся нелегально. Его удалось через Польшу переправить за границу. Документ цитировала пресса меньшевиков, эсеров, кадетов, он зачитывался по польскому радио. 

Следствием оппозиционной работы стал новый арест в мае 1923-го. Он был недолгим. Мясникова выпустили и даже разрешили уехать в Германию. Там он не замедлил связаться с “Коммунистами Советов”. У них было много общего - критичное отношение к СССР и ставка на классовые организации пролетариев. Но осенью Мясникова убеждают вернуться в СССР. Ему гарантируют безопасность. К этому времени Рабочая группа “засветилась” во время забастовок 1923 г. Лидеры группы уже были в тюрьмах ГПУ. Эта участь ждала и ее основателя. Арестом вернувшегося Мясникова руководил лично Дзержинский. В этот раз Мясников провел в Советских тюрьмах примерно 3,5 года. Он писал протесты в ЦК, объявлял голодовки. Его кормили насильно. Тем временем его жена Дая Григорьевна и трое сыновей – Юрий, Вадим и Борис были отправлены в ссылку. Впоследствии и Мясникова отправили в ссылку в Ереван. В это время он уже склоняется к мысли, что политический  строй в СССР подлежит не “рихтовке”, а слому. И что называть этот строй правильнее “государственным капитализмом”. 

 

После расстрела  великого князя Михаила Александровича Романова. Фотография на память слева направо: Марков, Колпащиков, Мясников, Иванченко, Жужгов.

 7 ноября 1928 года Мясников переплыл пограничный Аракс и бежал в Иран. 

Покинув Иран (Персию – как писал сам Мясников), он направился в Турцию. Там встречался со своим старым критиком Львом Троцким. Последний теперь тоже был в эмиграции и вел пропаганду почти “по Мясникову” начала 1920-х. Но к “общему знаменателю” они не пришли. Мясников зашел намного дальше тогдашнего Троцкого. Он пришел к выводу, что “Советский” строй должен быть разрушен новой рабочей революцией, а место РКП(б) должны занять несколько компартий. И все же сильно издержавшийся Мясников принял от Льва Давыдовича небольшую денежную помощь. 

Заграничные скитания завершились в 1930-м в Париже. Здесь рабочий-металлист вспоминает свою старую специальность, женится на француженке и получает образование инженера. В это время Мясников уже перестал косо смотреть на работников умственного труда. 

В 1931-м году он публикует свой главный труд – “Очередной обман”. В этой брошюре подведен итог его многолетних размышлений над тем, что произошло с революцией в России. 

 

     

Мясников искал контакты с группами, которые были левее Коминтерна, встречался с их представителями. Но создать свою группу за рубежом он не смог. Во многих аспектах политическая линия Мясникова была созвучна германскому и голландскому движению «коммунизма рабочих советов».

Всю вторую мировую войну Мясников провел во Франции. К этому времени все его сыновья погибли на фронте. Жена пережила тяжелое психическое расстройство. 

18 декабря 1944 года, получив приглашение советского посольства, возвратился в Москву, 17 января 1945 года был арестован. 24 октября приговорён к высшей мере наказания (по ст. 58-1а УК РСФСР). 16 ноября приговор приведен в исполнение. Узнав о судьбе мужа, Дарья Григорьевна сошла с ума и вскоре скончалась.

Как Мясников и его единомышленники  не боролись с партийной  бюрократией, но сама государственно-капиталистическая  социально-экономическая система порождала её во всё больших масштабах. В неравной борьбе с этой новой паразитической кастой сложил голову Гавриил Мясников и многие тысячи истинных коммунистов.

Память о товарище Мясникове останется навсегда в сердцах всех коммунистов - интернационалистов. Рабочие мира, помните своих героев! Берите знамя “Коммунистического манифеста” в свои руки и вперед на борьбу! Помните: “Освобождение рабочих дело самих рабочих”!

“Старое Марксово знамя “Манифеста Коммунистической Партии”, объявив задачей рабочей революции “возвышение пролетариата на ступень господствующего класса, завоевание демократии”, есть знамя пролетарской борьбы против частнособственнического капитализма и госкапитализма; и против буржуазии, и против бюрократии. Под ним соединятся пролетарии всех стран и победят”. (Гавриил Мясников)

Конечно, новая революция будет происходить в новых экономических условиях, но, несомненно, принцип ее функционирования будет тем же. Политическая власть трудящихся будет строиться по тому же принципу, по которому эти массы будут распределены экономически. И все созданные по тому же принципу организации трудящихся будут составлять единую систему государственного управления. Управления, которое уже не совсем государственное, ибо представляет огромное большинство населения, которому, по мере подавления контрреволюции, все меньше будет необходимо кого-либо подавлять. Государство отмирает, превращаясь в общественное самоуправление. Разумеется, указанный принцип является необходимым, но не достаточным. В конечном итоге, надстройку определяет базис, и если рабочие не осуществляют, в той или иной форме, экономическую власть на своем предприятии, они не удержат и власть политическую.

Ниспровержение капитализма станет возможным только благодаря революции, т.е. взятию пролетариатом политической власти. В противовес парламентаризму, основой рабочей «демократии», органами революционной власти, станут рабочие советы – общие собрания, на которых избранным делегатам будет предоставляться строго определенные полномочия, к тому же ограниченные правом их отзыва в любое время. Но эти организации никогда не станут реальными органами пролетарской власти, если они не будут следовать четкой программе действий, направленной на уничтожение всякой эксплуатации и, следовательно, преодоление классов, создание общества «свободно ассоциированных производителей», трудящихся ради осуществления потребностей друг друга.

Мясников вместе с другими истинными коммунистами  честно  выполнили свой долг перед мировым пролетариатом.  За это их истязали и казнили  сталинские палачи.  Прощайте, товарищи!  Мы будем всегда помнить вас! Ваше дело живо и оно будет продолжено!

 Илья Владимиров.

 

Расскажите своим друзьям