Лев Толстой как духовный учитель -3

Продолжение.

Начало: http://антисекта.рф/articles/3636690/     и 

 http://антисекта.рф/articles/lev_tolstoj_kak_duhovnyj_uchitel/


 

Лев Толстой с женой, Ясная Поляна, 1908 год

Что значит быть последователем духовного учения Льва Толстого?

Это значит встать на путь освобождения от проблем, страдания и собственной ограниченности.  Это путь духовной  практики.  Это отличается от того, чтобы просто считать себя «толстовцем». Потому что, если человек был кем-то одним, и стал считать себя кем-то другим, от этого ни чего не меняется. От того, что человек считал себя вчера православным или атеистом, а теперь считает себя «толстовцем», от этого, ни чего ровным счетом не меняется.  Что-то начинает меняться только тогда, когда мы получаем какой-то опыт, какое-то знание.  Тогда, это действительно имеет смысл, в противном случае – это просто смена одного названия на другое, не имеющее особой ценности.

Мы изучаем наследие Толстого не для того, чтобы судить других людей. Мы изучаем труды Льва Николаевича, для того, чтобы лучше понять свое состояние. В каком состоянии находится наше сознание? Действительно ли мы идем путем духовного освобождения? Потому что у нас может быть много фантазий на этот счет, мы можем верить, что находимся на пути духовного самоосвобождения, но на самом деле – мы можем, всего на всего, оставаться в своих фантазиях. И от того, что мы называем себя «последователями» учения Льва Толстого, от этого, само по себе, ни чего не меняется.

Совесть народа

Толстой  позиционировал свое учение не как новацию, а как возвращение к истокам.

Толстой был во всем согласен с революционерами, но считал, что нужно не столько менять окружающий мир, сколько меняться, эволюционировать самому.  Нужно, не столько фантазировать о будущем устройстве справедливого общества в будущем, сколько не  участвовать во зле современного мира. Толстой не предлагает свою  модель идеального общества, он предлагает простую вещь – непротивление злу насилием. Непротивление – это не покорность, как мы уже об этом говорили. Нужно говорить правду. Нужно обличать зло. Но, самое главное – это научиться жить и понимать смысл своей жизни. Толстой не утопист, не реформатор и не революционер, он – персонифицированная «совесть русского народа».

Пророк

Не напрасно Толстого называют пророком — он в похож на пророков библейских, потому что он является, несмотря на тысячелетия, отделяющие его от пророков, повторением их, поскольку повторяются те же самые условия.

Чем объяснялось появление этих народных трибунов — библейских пророков, начиная со сказочных образов Илии и Елисея и т. д. до пророков, ближайших к нашей эре? Оно объясняется тем, что еврейский народ, первоначально кочевой, потом постепенно осевший и превратившийся в земледельческий, подвергся воздействию окружающей культуры, был втянут, с одной стороны, в естественный процесс концентрации земель, которая всегда происходит в земледельческом быту, а с другой стороны — в широкий торговый оборот, и стал расслаиваться. В еврействе появилась аристократия, сложившая постепенно монархический образ правления и нажившаяся за счет беднейших братьев. Она перенимала нравы торгово-земледельческих стран и вместе с тем ту религию, которая соответствовала этому земледельческо-торговому быту, религию передней Азии, представлявшей собой культ плодородия земли, культ Ваалов и Астарт со всей относящейся сюда пышностью и развращенностью, чрезвычайно заманчивой и увлекательной для людей обеспеченных и представляющей собой много культурной красоты, много пышности и виртуозности ритуалов.

Еврейские богачи увлекались этой пышной стороной так называемой «языческой» религии и отходили от первобытной простоты. Одновременно с этим шло пожирание домов вдов и сирот, проникновение пышности, пурпура и виссона, винопития и разного рода ароматов, золотых украшений и т. д. , культа женской красоты, грации, сладострастия и отступление к чужеземным богам.

 

 

Л. Н. Толстой и А. М. Горький, Крым, 1901 год

 

Все это была характеристика противоположного класса — зарождающегося капитализма, но капитализма очень первобытного, торгового, — о подлинном индустриальном капитализме не могло быть и речи. И вот республика номадов, скотоводческая масса, резко протестует против этого нового, гнетущего ее порядка. Лучшие люди выступают с прямым политическим протестом. Низы протестуют против нравов господствующего класса; они резко его осуждают; они заявляют, что старина с ее относительным равенством, с ее добрососедскими отношениями и всей простотой быта, который был ей свойствен, есть единственно рациональное и что-де наш Бог Ягве, национальный Бог, военный Бог союза племен, каким был древний Израиль, благословляет эту правду, а все другое — отступничество от него.

За Бога пророки хватались, потому что по тогдашним временам иначе слово человеческое ничего не могло значить: не ораторы выступали перед народом, а одержимые в полуэпилептическом трансе, провозглашавшие какие-то чудодейственные слова, в которых видели говорящего через них Духа. Иначе нельзя было действовать на массы; все принималось в аспекте анимизма, воздействия на жизнь незримой мощной силы.

Это было серьезным протестом. В чем он заключался? В защите существующего, даже в стремлении повернуть колесо истории назад, но при этом независимо от ссылки на Бога нужно было анализировать это прошлое, нужно было его прославить, представить в более сладостных и достохвальных чертах, а следовательно, нужно было превратить его в идеал, нужно было поставить его не позади себя, а отнести вперед, то есть прежний порядок, который кажется желанным в идеализированном, освященном виде, нужно было поставить как идеал, к которому должно стремиться.

Присмотримся немного с этой стороны к толстовству как к социальному учению: мы сразу увидим, что толстовство — это как раз такой пророческий взгляд на вещи, если разуметь под пророками именно трибунов реакции, революционеров реакционных, то есть людей, которые революционно подымают знамя бунта против капитализма, но не во имя грядущего, а во имя прошлого или иногда во имя прошлого, которое в преобразованном виде проектируется вперед как будущее.

 

 

Л. Н. Толстой и А. П. Чехов, Крым, 1901 год

Духовное освобождение.

Если мы следуем по духовному пути, мы должны рассчитывать на конкретный результат.

Мы изучаем философию Толстого, чтобы понять – в каком состоянии находимся мы сами? Действительно ли мы находимся на пути духовного освобождения?  Мы, зачастую страдаем из-за того, что не понимаем свою ситуацию. Когда мы открываем то, что ранее не замечали, или обнаруживаем, как наш собственный ум нас обманывает, то становимся чуточку свободнее. 

Именно этим и ценна философия Льва Толстого.

«Толстовство» как социальный проект не выдержало испытание временем и общественным опытом.

Владимир Соловьев, который был мистиком и почти православным человеком, имел с Львом Николаевичем беседу, в которой пришел прямо в ожесточение.

Толстой доказывал, что ни при каких условиях нельзя пускать в ход насилие.

«— Да как же так, если вы видите, что какой-нибудь негодяй истязает ребенка, ну, что вы сделаете?

— Уговаривать его буду.

— Если уговоров не слушает?

— Еще буду уговаривать.

— Он замучает ребенка на ваших глазах.

— Ну, значит, такова воля божия».

И не только один Владимир Соловьев приходил в негодование от этих слов. Действительно, можно, в конце концов, выйти из любого «христианского» терпения, слыша подобные утверждения. Тем более, не может смириться с этим ни один адекватный гуманист.

 

 

Похороны Толстого в Ясной Поляне, 1910 год

 

И с этим, на вид красивым, подкупающим, но на самом деле усыпляющим совесть и энергию, толстовским супер-мега-пацифизмом нам придется попрощаться, если мы действительно осознали «дух» толстовства, а не одну его «букву».

Ведь сам Лев Николаевич завещал нам:

" Усвой то, что сделали твои предшественники, и иди дальше".


Иван Наговицын.

Председатель КРОО «Движение Духовного Освобождения».

 

Кредо «Нового Толстовства»

 

Верю в Бога, которого понимаю как Дух, как Любовь, как Начало всего. Верю в то, что Он во мне, и я в Нём. Его существо я не могу представить себе. Ибо Он и не существо, Он закон и сила. Рассуждать о Нем и словами определять Бога считаю самым бесполезным и вредным занятием.

Бог, которого мы любим, это Бог, которого мы сознаём, чувствуем, но никак не знаем, не понимаем, есть то вневременное, внепространственное, неличное Начало всего. Его духовное проявление мы сознаём в самих себе и во всех других людях. Знание Бога даётся только любовью. Любовь есть единственный орган познания Его.

Задача нашей жизни, смысл её, в том, чтобы проявить во всей доступной нам силе того Бога Любви, который живёт в нас. Мы смотрим с любовью на мир и людей, и он так же смотрит на нас. Живя хорошо этой жизнью, мы готовим будущую жизнь.

Жизнь есть освобождение души (духовной, самобытно-живущей сущности) от тех условий телесной личности, в которые она поставлена. Любовь есть уничтожение преград, отделяющих нашу личность от других личностей. Любовь ко Всему, к Источнику жизни, к Богу, уничтожает все преграды личности и соединяет нас с Богом.

Только в области сознания человек свободен. Сознание же возможно только в моменте настоящего. Настоящее есть соприкосновение прошлого и будущего. Его нет. Вне времени же человек свободен.

Радоваться! Радоваться! Дело жизни, назначение её - радость. Радуюсь на небо, на солнце, на звёзды, на траву, на деревья, на животных, на людей. Наблюдаю за тем, чтобы радость эта ничем не нарушалась. Если нарушается эта радость, значит, я ошибся где-нибудь - ищу эту ошибку и исправляю.



Расскажите своим друзьям