Левый тупик - 3. Марксизм или неосталинизм?

Мы продолжаем наш цикл «Левый тупик» посвященный сектантству и мракобесию в левой политической среде.

Начало: Левый тупик  и  Левый тупик - 2.

 

        

Марксизм – это особая политико-философская тенденция в рабочем движении основанная Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом. Марксистская философия помогает думающему человеку видеть сущности общественных явлений, а не то, что лежит на поверхности.

Марксизм – духовное оружие пролетариата. Оторванное от живого рабочего движения, это философскоеэкономическое и политическое учение, становится мертвым предметом спекулятивной философии[1] мелкобуржуазных интеллигентов и убийственным идеологическим фидеизмом[2] партийной бюрократии.

Это обстоятельство создает необходимость точно разъяснить рабочим, желающим разобраться в политических вопросах, что представляет собой «сталинизм»,  претендующий на монополию в коммунистическом движении, и чем он отличается от марксизма.

Благодаря этому  научному методу, мы видим что, не сознание определяет бытие, а, наоборот, бытие определяет сознание. Это материалистическое понимание проходит через все работы Ленина, вплоть до самой последней – «Лучше меньше, да лучше», в котором он признает, что объективные обстоятельства мешают строить социализм в отдельно взятой стране: «Мы стали, таким образом, в настоящий момент перед вопросом: удастся ли нам продержаться при нашем мелком и мельчайшем крестьянском производстве, при нашей разоренности до тех пор, пока западноевропейские капиталистические страны завершат свое развитие к социализму?» (ПСС, т. 45, стр.402).

Экономический базис определяет надстройку. Бытие определяет сознание. Но, Троцкий и Сталин решили государственной надстройкой, то есть своей волей, менять базис, производительные силы и производственные отношения. Своим сознанием определять бытие.

Вышло, в конечном итоге, именно так как и должно было выйти: отсталое «советское» бытие, в конце концов, и определило частнособственническое сознание большинства советских людей. Сейчас это скрывавшееся в советское время сознание прорвалось наружу. Правы оказались Маркс, Энгельс и Ленин, а не Троцкий со Сталиным.  

Партия большевиков действовала в рамках запоздавшей буржуазной революции в России, цель которой заключалась в свержении феодального режима царизма тормозившего развитие капиталистических производительных сил. Исходя из этого Ленин и ставит еще осенью 1915 года следующие задачи: «Задача пролетариата России - довести до конца буржуазно-демократическую революцию в России, дабы разжечь социалистическую революцию в Европе. Эта вторая задача теперь чрезвычайно приблизилась к первой, но она остается все же особой и второй задачей, ибо речь идет о разных классах, сотрудничающих с пролетариатом России, для первой задачи сотрудник – мелкобуржуазное крестьянство России, для второй - пролетариат других стран» (В.И. Ленин, ПССт.27, стр.49-50).

Но то, что может считаться удачным решением революционных проблем в буржуазной революции, не может быть предложено в качестве решения для революции пролетарской.



[1] Спекуляция — в философии это отвлечённое рассуждение, тип теоретического знания, которое выводится без обращения к опыту.

[2] Фидеизм утверждение приоритета веры над разумом, характерное для религиозных мировоззрений, опирающихся на откровение.

     

У всех большевиков, включая и Троцкого со Сталиным, конечно же, было огромное желание установить диктатуру пролетариата. Но, к сожалению, не было возможности и, прежде всего потому, что не было в достаточном количестве самого пролетариата. В России того времени он составлял менее 10 % населения. Дальнейшая война, разруха, экономическая блокада со стороны капиталистических стран привели к закрытию большей части промышленных предприятий. Одни рабочие ушли на фронт, откуда многие из них не вернулись, другие в органы власти и в партийные аппарат, другие подались в деревню. Произошло распыление, деклассирование подавляющего большинства рабочего класса России. На предприятиях оставались далеко не самые передовые кадры – самых надежных требовал фронт, государственный и партийный аппарат и т.д.

Таким образом, вся экономическая, а, по сути, и политическая власть оказалась в руках партийной бюрократии. Какой бы революционный состав она не имела изначально – это слой, заинтересованный в получении и сохранении привилегий по отношению к рабочему классу, заинтересованный (объективно, независимо от того, что думали его члены) в превращении в правящий класс буржуазной бюрократии.

Это объективный факт: в национальных рамках революция в России оставалась буржуазной. Но ее осуществила диктатура рабочего класса, а экономический базис требует обязательного соответствия надстройке. Значит, базис неизбежно должен был породить социальную силу, которая уничтожит диктатуру пролетариата. Неразвитые производительные силы оказывали яростное сопротивление диктатуре пролетариата в лице бюрократической тенденции внутри партии.

С конца 1919 — начала 1920 года диктатуру пролетариата отчаянно, но безуспешно, пыталась спасти «рабочая оппозиция» - левый фланг большевистской партии. В нее вошли руководители профсоюзов: И. И. Кутузов. С. А. Лозовский, Л. С. Киселев, Н. А. Кубяк, С. Н. Медведев, К. X. Лутовинов, Шляпников и ряд других лидеров. К «рабочей оппозиции» был очень близок и легендарный рабочий, революционер и большевик Г. И. Мясников со своими соратниками. Сторонники Шляпникова и Мясникова в своих идеях опирались на опыт первых месяцев советской власти — непродолжительный период, когда организация производства действительно осуществлялась на базе самоуправления пролетариев. 

 

     

Осенью 1920 года члены «рабочей оппозиции» смогли привлечь симпатию многих большевиков к своей программе и сформировать «ощутимую поддержку» своим идеям в среде рабочих-партийцев. «Рабочая оппозиция» стала первой жертвой политических конфликтов в большевистской партии после октября 1917 года.  В 1922 году, «рабочая оппозиция» была разгромлена на XI съезде РКП(б) при непосредственном участии Троцкого и Сталина. Ленин тоже выступал против «рабочей оппозиции», стараясь решить этот конфликт, по возможности мирно, но по состоянию здоровья уже не мог вполне контролировать ситуацию. Ленин очень мягко, старался переубедить и Мясникова, ведь тот  был старым партийцем, ветераном царских тюрем и Гражданской войны, был популярен среди рабочих. Это внушало Ленину уважение. Но дискуссии и уговоры не помогли. «Беда в том, - отвечал Мясников Ленину, - что, поднимая свою руку на капиталиста, Вы наносите удар рабочему. Вы очень хорошо знаете, что за такие слова, которые я сейчас произношу, сотни, возможно, тысячи, рабочих томятся в тюрьме. То, что сам я остаюсь на свободе - это только потому, что я старый коммунист, пострадал за свои убеждения и известен среди массы рабочих. Если бы не это, если бы я был только обычным механиком с той же самой фабрики, где бы я был теперь? В тюрьме Чекa или, что более вероятно, мне устроили бы “побег” так же, как я устроил “побег” Михаилу Романову. Повторяю ещё раз: Вы поднимаете руку на буржуазию, но получается, что я харкаю кровью, и именно нам, рабочим, ломают челюсти».

Троцкий и в особенности Сталин, не обладали такой мягкостью к своим вчерашним соратникам, какой обладал Ленин. Конец участников «рабочей оппозиции» и последователей Мясникова был печальным. Как впрочем, спустя совсем немного времени, и для самого Троцкого, его соратников и последователей из числа «левой оппозиции».

Впрочем, дело тут не в личных качествах тех или иных персоналий, а в том яростном накале классовой борьбы между пролетариатом и бюрократией, который не мог не вылиться в массовые репрессии. При жизни Ленина, бюрократия, еще не имела возможности открыто показать свое подлинное лицо. А точнее – звериный оскал все того же капитализма, только прикрытого для маскировки «овечьей шкурой» псевдомарксизма. Все изменилось за считанные годы. Если бы Сталин, попытался противоречить нарождающемуся сословию партийных функционеров, его бы ждала судьба Троцкого…

 

    

К 1930-м годам под руководством И.В. Сталина, партийной бюрократией были ликвидированы все элементы диктатуры пролетариата, которые еще сохранялись на тот момент после взятия власти большевиками. Тогда власть рабочих и крестьян была подменена диктатурой партии, а точнее -  диктатурой партийно-государственной элиты. С этого момента «Советы Народных Депутатов» стали парламентской ширмой для нового правящего сословия, а  «профсоюзами» стали называться государственные структуры, жестко централизованные и подконтрольные партии. Традиции независимых организаций трудящихся России, сделавших возможными радикальные социально-экономические и политические изменения в 1917 году, полностью пресеклись. 

В силу объективных причин, в СССР к середине 1930-х годов никакого социализма, который соответствовал бы интересам рабочего класса и научным положениям марксистской коммунистической теории, быть не могло. Был построен, государственно-бюрократический, социально ориентированный  капитализм, или иными словами  государственный капитализм. Государство под руководством Сталина провело крупно-капиталистические реформы. Под его руководством Россия почти покончила с мелкотоварным производством города и села. Если брать в расчет экономический базис, то следует признать прогрессивность реформ, проведённых сталинской элитой по его развитию. Хозяйство СССР достигло в результате соответствия крупно-капиталистическому уровню развитых стран. Но если в отношении экономического базиса  Сталин является великим буржуазным революционером-реформатором, то в отношении рабочего класса, за счет эксплуатации которого проходили данные реформы, Сталина можно справедливо считать контрреволюционером, и могильщиком пролетарской революции.

Конституция 1936г. – это юридическое закрепление контрреволюции по отношению к социалистическим задачам Октября, и одновременно закрепление, решенных им задач буржуазной революции.

В дальнейшем все «сталинистские»  партии под красным флагом проводили буржуазную модернизацию своих государств, в которых они имели политическую власть. После того как Советский Союз победил во Второй мировой войне, он уже не был на положении «осажденной крепости» и у сталинской партии  была возможность развивать социалистические отношения. Но, партийной бюрократии это уже было не выгодно, ведь тогда бы возникла угроза для ее господствующего положения.

Построенный Сталиным «социальный» госкапитализм, ревностно охраняемый бюрократией, не мог решать задачи первой фазы коммунизма, т.е. преодоление наемного труда и товарно-денежного обмена и перехода к бесклассовому и безгосударственному обществу. Поэтому он вполне закономерно выродился в настоящий частный капитализм. Потому что не капиталисты создают капиталистические отношения, а наоборот, капиталистические отношения создают класс частных капиталистов.

Да, «Сталин получил Россию с сохой и превратил ее в ядерную державу». Однако, что в этом коммунистического? Петр I также, догоняя Запад, сделал Россию могущественной. Но, разве он строил коммунизм? Нет, он модернизировал феодализм. Сталин – модернизировал российский капитализм. В этом они с Петром I - м похожи.

Сталин и его эпигоны назвали «социализмом» то, что таковым не является. Он подменил сущности понятий общественного разделения труда и товарно-денежного обмена, выдав желаемое за действительное, что частная собственность в СССР ликвидирована. Индустриализацию, коллективизацию и культурную революцию он назвал «социалистическими» преобразованиями, хотя таковыми они не являются. Подобное развитие производительных сил осуществляет капитализм. Победу в Великой отечественной войне сталинская пропаганда также связала с достижениями сталинского «социализма». Но, в действительности, Сталин так «боролся» за социализм, что ввел привилегии для партийно-государственной номенклатуры. Он вернул царские уставные положения дисциплины и атрибуты в армию. Он  расслоил офицеров в зависимости от звания на высших, старших, средних и младших, и даже ввел старую имперскую форму и погоны. При этом по уставу средний и младший офицерский состав не имел право принимать пищу с высшим комсоставом. Во время войны Сталин ввел институт ординарцев, т.е. денщиков у офицеров. А себя он произвел в генералиссимусы.

 

   

В 1943 г. Сталин убрал «Интернационал» в качестве гимна Советского Союза, заменил его гимном державным, который, в несколько измененном виде, остается гимном российского олигархического режима.

Сталин пошел на сближение с РПЦ. Из книги Г.А. Зюганова «Сталин и современность» следует, что Сталин, будучи верующим, проник в марксистскую партию и там до поры до времени затаился. Он все время вредил атеистам и помогал церковникам. По Конституции СССР 1936 г. он наделил церковнослужителей правом голоса. В 1943 г. он восстановил в СССР Московскую Патриархию, некогда упраздненную Петром I - м. В том же году он освободил многих репрессированных священнослужителей. Чего, естественно, не сподобились репрессированные члены «рабочей» и «левой» оппозиции.  И со слов Зюганова ему не хватило совсем немного времени, чтобы построить в СССР «православный социализм». Еще Геннадий Андреевич поведал миру о том, что Сталин, уничтожив «троцкизм», тем самым спас СССР от втягивания в мировую революцию. Под «троцкистами» имеются в виду левая рабочая оппозиция коммунистов – интернационалистов. Но без мировой коммунистической революции невозможно объективно перейти к коммунистическим отношениям. Это научное открытие Маркса и Энгельса, подтверждено самим ходом истории. Таким образом, Сталин, а за ним его последователь Г.А.Зюганов показали себя одновременно и как ревизионисты и как контрреволюционные реакционеры.

И действительно, культ личности Сталина – это реакция партийной бюрократии желавшей увековечить свое господствующее положение, а вместе с ним увековечить и капиталистические отношения наемного труда, товарного производства и товарно-денежного обмена. Сначала господствующая партийная номенклатура объявила «врагами народа» не только действительных сторонников капиталистического строя, но и всех социалистов небольшевистского направления. Для полного торжества партийной элиты понадобилось поголовное уничтожение, всех меньшевиков, эсэров, анархистов, синдикалистов. Затем «рабочей» и «левой» оппозиции в среде самой большевистской партии. Затем всех недовольных жителей городов и деревень. В результате этой небывалой чистки Советский Союз предстал в таком виде: наверху кучка правительственных лиц, а под нею безгласная, безынициативная, покорная масса.

Конечно, это вовсе не значит, что в Советском Союзе не было социальных достижений. Они, безусловно, были. И весь положительный советский опыт должен быть взят современными коммунистами на вооружение. Однако советское общество не было первой фазой коммунизма. Поэтому то, что с ним произошло в 1991 году, с точки зрения объективных законов общественного развития, вполне  закономерно.

 

     

Не случайно, что в настоящее время сталинское знамя подхватили не только псевдо-марксисты, но и правые антикоммунисты. «Правые сталинисты»,  считают, что марксизм - это сионистское учение с целью привести евреев к мировому господству, а Сталина – мудрым вождем освободившим Россию от «сионистов». «Правый сталинизм» представляет собой метафизику, стоящую над обществом, классами и классовой борьбой, по сути дела - религией оторванной от материальной реальности, не учитывающей наличие пролетариата и его противоречивых отношений с капиталом. 

Идеализированный образ Сталина превратился в символ русского национального реваншизма и левого фланга российского империализма. Таким образом, нет ни каких сомнений в том что «правый сталинизм» - это один из вариантов фашизма, для которого всегда характерна самая причудливая и дикая эклектика. В данном случае - это нелепый синтез: «социализма», культа личности Сталина, имперского пафоса, русского этнического национализма, неоязычества и православия.

Но, и «левый сталинизм» - это уже не просто ревизионизм и оппортунизм а, в сущности, разновидность «левого национализма» который тоже во много сближается с фашизмом. Это относится не только к откровенно националистической КПРФ, но и к РКРП, ВКПБ и прочим неосталинистам. Рабочистские[1] элементы их идеологии и призывы к созданию выбранных по производственным округам Советов зачастую уступают место «советскому патриотизму» и  борьбе за  «сильную державу».



[1] Рабочизм —   это форма буржуазной трудовой этики, выражающая себя в идеализации пролетария, обоготворении ручного труда и лицемерном преклонении перед рабочим классом, мотивирующая только «продуктивный» труд.

 

    

Какова цель неосталинистов? Национальное, социально ориентированное буржуазное государство, ведущее империалистическую экспансию. Именно этой  цели добиваются КПРФ и «Коммунисты России» парламентским путем, а РКРП, ВКПБ, «Левый Фронт» и остальные им подобные - радикальными, внепарламентскими средствами.

Весь этот критический разбор «сталинизма» направлен на то, чтобы вооружить класс наемных работников ясным пониманием коммунистической перспективы, от которой зависит наше будущее и будущее наших детей. Поэтому, хватит наивно надеяться, что буржуазное общество стабилизируется! Нужно использовать исторические возможности, которые, скрыты в его «отрицательных» сторонах. Мужество смотреть трезвыми глазами, вооруженными «окулярами научного метода»  на общество,  является первым условием необходимым для того, чтобы завершить работу начатую рабочими советами и большевиками сто с лишним лет назад.

Если кто-нибудь  спросит: «Что делать»?  Мы, коммунисты-интернационалисты отвечаем: «Объединяться в интернациональный пролетарский союз»! К будущим классовым сражениям нужно готовиться заранее.

Взятие политической власти пролетариатом во всем мире, предварительное условие и первый этап трансформации капиталистического общественного устройства, означает, в первую очередь, полное разрушение аппарата буржуазного государства. 

Поскольку благодаря государственно-бюрократическому аппарату буржуазия обеспечивает сохранение в обществе своего господства, привилегий, эксплуатации рабочего класса, этот орган не подходит для пролетариата, не имеющего привилегий и не осуществляющего эксплуатацию.

Перед осуществлением политической власти рабочих встанет фундаментальная задача – экспроприировать эксплуататорский класс, обобществив средства производства и постепенно социализировав всю производственную деятельность. Обладающему политической властью пролетариату придется покуситься на основы капиталистического базиса, проводя экономическую политику в духе отмены наемного труда и товарного производства, стремясь удовлетворить потребности человечества. 

Диктатура пролетариата снова примет форму рабочих Советов, объединенных и централизованных собраний рабочего класса, с возможностью выборов и отзыва делегатов, что позволит всему пролетариату эффективно осуществлять коллективную власть. Эти советы должны получить монопольный контроль над оружием, что послужит гарантией исключительной политической власти рабочего класса.

Только рабочий класс в целом сможет использовать политическую власть для коммунистической трансформации общества, в отличие от других революционных классов прошлого. Пролетариат не может делегировать свою власть какому-либо партийному меньшинству, даже революционному. Последнее будет действовать в советах, но его организация не должна подменять собой единую классовую организацию и брать на себя выполнение ее исторической задачи. 

Опыт русской революции показал, в числе прочего, сложность и серьезность проблемы отношений между классом и государством в переходный период. В будущем пролетариат и революционеры не смогут уклониться от ее решения, им предстоит приложить все необходимые усилия для того, чтобы разрешить ее. 

 

   

Исходя из этого опыта русской революции, диктатура пролетариата не должна допускать никакого его подчинения как класса ни силам вне его, ни отношениям, основанным на силе, внутри его. В переходный период пролетариат является единственным революционным классом в обществе. Его сознательность и последовательность, а также независимость в действиях, являются основными гарантиями того, что после диктатуры наступит коммунизм.

Конечно, новая революция будет происходить в новых экономических условиях, но, вероятнее всего что, принцип ее функционирования будет тем же что и в прошлом. Политическая власть трудящихся будет строиться по тому же принципу, по которому эти массы будут распределены экономически. И все созданные по тому же принципу организации трудящихся будут составлять единую систему государственного управления. Управления, которое уже не совсем государственное, ибо представляет огромное большинство населения, которому, по мере подавления контрреволюции, все меньше будет необходимо кого-либо подавлять. Государство, таким образом, отмирает, превращаясь в общественное самоуправление.

Самим производством сконцентрированный в форме трудовых коллективов рабочий класс, может полноценно осуществлять свою власть только через организации, формируемые только по производственному принципу, что, конечно, не означает отказа от использования в той или иной ситуации тех или иных форм территориальной организации. Разумеется, также, указанный принцип является необходимым, но не достаточным. В конечном итоге, надстройку определяет базис, и если рабочие не осуществляют, в той или иной форме, экономическую власть на своем предприятии, они не удержат и власть политическую. Государство, достигшее максимума могущества, политического и экономического, добровольно от него не откажется. Государство-собственник есть не что иное, как такой же господствующий класс над наемниками пролетариями, как и любой олигархический режим. Какой бы революционный состав оно не имело изначально – государство, заинтересовано в сохранении привилегий своих работников объективно, независимо от того, что они сами об этом думают. Ведь, если даже Ленин выступил против «рабочей оппозиции» посягнувшей на власть бюрократии, то, что говорить о других? Бытие определяет сознание, что мы и видим на примерах истории.

 

   

То, что называется «естественными монополиями» (энергетика, космонавтика, транспорт и пути сообщения и т.п.) безусловно, должны быть в руках пролетарского государства переходного от капитализма к социализму периода. Но, у государственного аппарата не должно быть достаточно собственности, чтобы задушить экономическую власть трудящихся - вчерашних пролетариев.

Формы собственности могут быть и вероятно будут различными. На практике придется нащупывать пропорции между вовлеченностью государства и самостоятельной коллективной собственностью членов кооперативных сетей. С постепенной передачей всего последним по мере охвата ими единой сетью всей планеты. Из них, а не из государственной собственности вырастет коммунизм. И все, конечно же, будет сильно зависеть от условий, в которых победит пролетарская революция. И как быстро она охватит земной шар. Чем медленней будет идти революционный процесс, тем больше придется отдавать в руки государства для противостояния с внешним капиталистическим окружением. То же самое касается и того, насколько разрушенной будет экономика в момент победы революции. Но, мы должны отдавать себе отчет в том, что расширение государственной собственности, а, следовательно, и государственных функций во время переходного периода ни к чему, кроме отмирания всякой общественной самодеятельности, привести не может. Следовательно, чем дольше он длится, тем меньше вероятность осуществления развития коммунистических общественных отношений.

    

Необходимо не просто поменять политическую надстройку, но произвести революцию в экономическом базисе: на основе производительных сил капитализма создать новые, социалистические производственные отношения.

Конечная цель коммунистов - интернационалистов – это бесклассовое и безгосударственное общество самоуправления, основанное на принципе: от каждого по способностям, каждому по потребности. Это общество, в котором мы больше не будем использоваться как средство для достижения целей хозяев, наживающих деньги на нашем труде. 

Подводя итоги, хочется сказать, что для работы на перспективу, коммунистам – интернационалистам, всем сознательным рабочим и всем прогрессивным интеллегентам стоящим на пролетарских позициях, необходимо бороться с царящими в российском обществе националистическими, неосталинисткими, «правосталинистскими» и прочими упадническими настроениями. Активистам рабочего движения, нужно рано или поздно, определиться: что они выбирают для себя в качестве духовного оружия – научную концепцию  разработанную Марксом  Энгельсом или неосталинистский фидеизм проповедуемый Зюгановым, Андреевой, Тюлькиным, Поповым и прочими?

Иван Наговицын.

     

Расскажите своим друзьям