СТАЛИН О ПИСЬМЕ ЛЕНИНА К СЪЕЗДУ: «СОЖГИТЕ»

 

Из беседы писателя А. Бека с секретаршей Ленина М. Володичевой

(март 1967)

 


Ленин диктовал быстро. Видимо, все было продумано у него заранее. Чувствовалось его болезненное состояние. Диктовка давалась ему нелегко. Говорил он глухо, не жестикулируя, как обычно. Закончил диктовку в отведенное время и немного повеселел. А я все еще не могла прийти в себя. Была как в тумане. <...>

Был уже поздний час, когда я вернулась в секретариат. Я долго сидела там подавленная, стараясь осмыслить все услышанное у Ленина. Его письмо показалось мне очень тревожным. Я позвонила Лидии Александровне Фотиевой, сказала ей, что Ленин продиктовал мне чрезвычайно важное письмо очередному съезду партии, и спросила, что с ним делать, не показать ли кому-нибудь, может быть, Сталину. Упор нужно сделать не на то, что я была очень взволнована, просто я впервые видела его в таком состоянии.

«Ну что же, покажите Сталину»,— сказала Лидия Александровна: Так я и сделала.

В квартире Сталина я увидела его самого, Надежду Сергеевну Аллилуеву, Орджоникидзе, Бухарина и Наэаретяна. (А. Назаретян, член партии с 1905 г., с 1922 г. работал в ЦК РКП/б/). Сталин взял письмо и предложил Орджоникидзе и Бухарину пройти с ним в соседнюю комнату. Получилось так, что все произошло в молчании. […]

Примерно через четверть часа вышел Сталин. Шаги его были на этот раз тяжелыми, лицо озабочено. Он пригласил меня в другую комнату, и Орджоникидзе спросил, как себя чувствует Ильич.

— В самом деле чувствовалась такая уж тяжесть шагов, озабоченность?

— Да нет. Я сама чувствовала себя такой, возможно, поэтому мне так и показалось.

Повторяю: в квартире Сталина я увидела его самого, Аллилуеву, Орджоникидзе и Бухарина. Мне было важно довести до сведения Сталина, что хотя Владимир Ильич и прикован и постели, но бодр, речь его течет бодро и ясно. У меня создалось впечатление, что Сталин был склонен объяснить ленинское письмо съезду болезненным состоянием Ильича. «Сожгите письмо»,— сказал он мне. Это распоряжение Сталина я выполнила. Сожгла копию письма, которую ему показывала, но не сказала, что 4 других экземпляра ленинского документа лежат в сейфе.
[...]

Впоследствии из одного разговора с Надеждой Сергеевной Аллилуевой я поняла, что Сталин опасался, как бы я не поставила в известность о ленинском письме делегатов съезда.

— Простите, разговор с Аллилуевой, из которого вы поняли это, был позже?

— После того как я у него была, после 23-го. Сталин меня ругал, он думал, что я понесу это письмо на съезд. И ругал он меня, конечно, в соответствии со своими наклонностями и способностями.
--------------------------------------------------

Владимир ЛЕНИН «Письмо к съезду»:

Тов. Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью.
[…]

Сталин слишком груб, и этот недостаток, вполне терпимый в среде и в общениях между нами, коммунистами, становится нетерпимым в должности генсека. Поэтому я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места и назначить на это место другого человека, который во всех других отношениях отличается от тов. Сталина только одним перевесом, именно, более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам, меньше капризности и т. д. Это обстоятельство может показаться ничтожной мелочью. Но я думаю, что с точки зрения предохранения от раскола и с точки зрения написанного мною выше о взаимоотношении Сталина и Троцкого, это не мелочь, или это такая мелочь, которая может получить решающее значение.
-----------------------------------------------


Владлен ЛОГИНОВ:

Фотиеву и Володичеву в 50-60-е годы пытались разговорить многие. Мало кому это удалось, Фотиева, например, до конца своих дней оставалась «закрытым человеком». Она была уверена (и говорила мне об этом), что еще в 30-е годы во время ремонта в ее квартире в «доме на набережной», не таясь, установили подслушивающие устройства. И десятки лет она жила в твердом убеждении, что любое ее слово, даже сказанное шепотом, фиксируется. И уцелеть можно только ценой молчания.

Все, что они рассказали А. Беку в 1967 году для того времени было сенсацией. «Личные секретари Ленина», десятилетиями клявшиеся на юбилейных вечерах в верности Ильичу, они поведали писателю о той незавидной роли, которую пришлось им сыграть в самые трагические для Ленина дни.

Сегодня сам факт передачи в руки Сталину Володичевой первой части «завещания», а Фотиевой - последующих подтвержден документально. Это и позволило Сталину «подготовить» партию. 27 января 1923 года во все губкомы РКП пошло письмо Политбюро и Оргбюро ЦК по поводу последних ленинских статей, смысл которого вполне укладывается во фразу Сталина, сказанную Володичевой: «Это говорит не Ленин, это говорит его болезнь...». И подписали это письмо все соратники Ильича.

А в октябре 1923-го, уже по другому поводу, Н. К. Крупская написала: «... ссылки на Ильича были недопустимы, неискренни... Они были лицемерны... Я думала: да стоит ли ему выздоравливать, когда самые близкие товарищи по работе так относятся к нему, там мало считаются с его мнением, так искажают его?».
---------------------------------------------

сталинская "ДИАЛЕКТИКА":

С начала 1930-х годов и до 1956 года этот документ при арестах служил серьезнейшей уликой в антисоветской контрреволюционной деятельности.

 

Расскажите своим друзьям