ВПЕРЁД К СОЦИАЛИЗМУ! - 2

Социализм XXI века: актуальность, перспектива, неизбежность.

Пролетарский памфлет.

Продолжение

Начало<<<

3. БЫЛА ЛИ ДИКТАТУРА ПРОЛЕТАРИАТА В СССР?

Роль профсоюзов в Советской Республике

Справедливости ради, нужно отметить, что в вопросе о классовой природе переходного государства Ленин изначально  стоял на позициях близких с «Рабочей оппозицией». Сразу, же после революции было принято решение о том, что управление всеми заводами должно находиться в руках профсоюзов.

Так, в программе Российской Коммунистической партии, принятой на VIII съезде партии (18—23 марта 1919 г.), провозглашалось:

«Организационный аппарат обобществленной промышленности должен опираться в первую голову на профессиональные союзы. Они должны… превращаться в крупные производственные объединения, охватывающие большинство, а постепенно и всех поголовно, трудящихся данной отрасли производства. … Участие профессиональных союзов в ведении хозяйства и привлечение ими к этому широких масс является, вместе с тем, и главным средством борьбы с бюрократизацией экономического аппарата Советской власти и дает возможность поставить действительно народный контроль над результатами производства».

Партийные ячейки участвовали в управлении промышленностью вместе с рабочими заводскими комитетами. Совместно с ними и под их контролем работал технический директор; все вместе они составляли триумвират.

По мере усиления бюрократизма в партии и профсоюзах триумвират все более и более становился просто вывеской и постепенно все дальше отходил от рабочих масс. Тем не менее, рабочие могли еще оказывать на него давление, и некоторые элементы рабочего контроля сохранялись до появления пятилетнего плана. Когда началось широкое движение за индустриализацию, с триумвиратом нельзя было больше мириться, так как самое его существование помешало бы полностью подчинить рабочих требованиям накопления капитала. Поэтому в феврале 1928 г. Высший Совет Народного Хозяйства издал документ, озаглавленный: «Основные положения относительно прав и обязанностей административного, технического и обслуживающего персонала промышленных предприятий», направленный на ликвидацию триумвирата и установление полного и неограниченного контроля директора. В сентябре 1929 г. Центральный Комитет партии принял решение, в котором говорилось, что рабочие комитеты «не должны, однако, вмешиваться непосредственно в руководство предприятием и тем более подменять собой администрацию, всемерно способствуя действительному проведению и укреплению единоначалия, росту производства, развитию предприятия и тем самым улучшению материального положения рабочего класса». Директору было предоставлено право полного и единоличного руководства заводом. Все его хозяйственные распоряжения должны были стать теперь «как для нижестоящей администрации, так и для рабочих безусловно обязательными» (Всесоюзная Коммунистическая партия (большевиков) в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов Центрального Комитета», М., 1941г., изд. 6, т. II, стр. 811 и 810.).

В первые несколько лет после революции как юридически, так и фактически только профсоюзы имели право устанавливать размеры заработной платы. В период НЭПа размеры заработной платы устанавливались путем переговоров между профсоюзами и администрацией. Далее, с введением пятилетнего плана, заработная плата все чаще и чаще определялась хозяйственно-административными органами, такими, как комиссариаты и главки, а также персонально директорами заводов.

В июле 1933 г. Вейнберг, один из ведущих профсоюзных руководителей, заявил: «Интересы правильного построения системы зарплаты и нормирования труда… требуют возложения ответственности за это дело непосредственно на административно-хозяйственных и технических руководителей. Это также диктуется необходимостью действительного проведения единоначалия и хозрасчета в цеху… Они [рабочие] не должны защищаться от своего правительства. Это совершенно неправильно… Это подмена хозоргана… Это «левацкое» оппортунистическое извращение, срыв единоначалия и вмешательство в оперативное управление… Это необходимо ликвидировать» («Труд» от 8 июля 1933 г.).

В следующем году Орджоникидзе, бывший тогда комиссаром тяжелой промышленности, выступая на совещании работников тяжелой промышленности, сказал: «Вы сами - директора, начальники цехов и мастера - должны лично заниматься зарплатой во всех ее конкретных деталях и никому не передоверять этого важнейшего дела. Зарплата - могучее оружие в ваших руках» (Г. К. Орджоникидзе, Избранные статьи и речи 1911-1937, М, 1939г.. стр. 359.).

Несколько позже Андреев, член Политбюро, заявил «Нормирование должно находиться в руках прямых руководителей производства… они должны лично устанавливать нормы» («Правда» от 29 декабря 1935 г.).

Так создалось ненормальное положение, когда Расценочно-конфликтная комиссия, сохраняя свое название, оказалась в то же время совершенно отстраненной от участия в установлении размеров заработной платы и норм выработки («Трудовое законодательство СССР», Решение Всесоюзного Центрального Совета профессиональных союзов 2 января 1933 г., М. - Л., 1933г., стр. 320.).

Усиление бюрократического аппарата

Теперь, с полной победой бюрократической тенденции, рабочим запрещается организованно защищать свои интересы. При Ленине рабочие еще имели право защищаться от своего собственного государства. Так, например, Ленин говорил: «…государство у нас рабочее с бюрократическим извращением… Наше теперешнее государство таково, что поголовно организованный пролетариат защищать себя должен; а мы должны эти рабочие организации использовать для защиты рабочих от своего государства и для защиты рабочими нашего государства» (В. И. Ленин. Соч., изд. 4, т. 32, стр. 6-7.).

Не подлежало сомнению, что государство не должно было подавлять забастовок. На XI съезде партии только один из лидеров партии, В. П. Милютин, предложил «не допускать стачек на государственных предприятиях» (XI съезд Российской Коммунистической партии (большевиков), Стенографический отчет, М., 1936г., стр. 275.). Остальные заявили, что участие в стачках является долгом членов партии, даже если они не согласны с большинством, стоящим за забастовку. И действительно, в первые несколько лет после революции было большое количество забастовок.

Так, в 1922 г. в забастовках на государственных предприятиях участвовало

192 000 рабочих;

в 1923 г. их число составило 105 000;

в 1924 г.- 43 000; в 1925 г. - 34 000;

в 1926 г. - 32 900;

в 1927 г. - 20 100;

в первой половине 1928 г.- 8900.

В 1922 г. число рабочих, вовлеченных в трудовые конфликты, равнялось 3,5 млн.,

а в 1923 г.- 1 592 800 (18).

Вскоре после того как партийная бюрократия восторжествовала, в конце двадцатых годов, забастовки были запрещены и забастовщикам угрожал смертный приговор. Со времени отмены смертной казни высшей мерой наказания стало присуждение к двадцати годам принудительных работ.

Конечно, о забастовках прямо не говорилось; следующая статья закона, принятая 6 июня 1927 г., является единственной в Собрании узаконений, которая может быть истолкована судом как имеющая отношение к забастовкам: «Контрреволюционный саботаж, т. е. сознательное неисполнение кем-либо определенных обязанностей или умышленное небрежное их исполнение со специальной целью ослабления власти правительства и деятельности государственного аппарата, влечет за собой - лишение свободы на срок не ниже одного года, с конфискацией всего или части имущества, с повышением, при особо отягчающих обстоятельствах, вплоть до высшей меры социальной защиты - расстрела, с конфискацией имущества» (Собрание узаконений РСФСР», 1927г., № 49, ст. 330; «Уголовный кодекс РСФСР», М., 1937г., ст. 58, п. 14. ).

Кроме того, «профсоюзы» при «советской власти» сталинского образца, уже совсем не имели права голоса при установлении заработной платы. В 1934 г. заключение коллективных договоров было прекращено (Г. Н. Александров (ред.), Советское трудовое право, М., 1949г., стр. 166.). В 1940 г. Шверник, председатель Центрального Совета профессиональных союзов, так объяснил отмену коллективных договоров:

«…когда план является решающим началом в развитии нашего народного хозяйства, вопросы заработной платы не могут разрешаться вне плана, вне связи с ним. Таким образом, коллективный договор как форма регулирования заработной платы изжил себя» («Профсоюзы СССР», 1940, .№ 4-5.).

В феврале 1947 г. так называемые коллективные договоры стали заключаться снова, но сталинские руководители разъяснили, что эти новые договоры не имеют никакого отношения к тому, что в других местах считается коллективными договорами, поскольку они не затрагивают вопросов заработной платы. Как писал Шверник в ежемесячном профсоюзном органе: «Любое изменение заработной платы… может быть произведено только решением правительства» («Профессиональные союзы», 1947г., № 2.). И соответственно один официальный комментатор по трудовому праву писал: «Само собой разумеется, что нынешние коллективные договоры по своему содержанию не могут не отличаться от тех коллективных договоров, которые заключались в то время, когда тарифы заработной платы и некоторые иные условия труда не устанавливались законом и постановлениями Правительства» (И. Т. Голяков (ред.). Законодательство о труде, М., 1947г., стр. 15.).

   

Учебники по трудовому праву, изданные между 1938 и 1944 гг., даже не упоминают об этом вопросе. Однако в учебнике, изданном несколько позже (1946 г.), говорится:

«Жизнь, однако, показала, что восстановление колдоговорной практики нецелесообразно. Коллективный договор как особая форма правового регулирования трудовых отношений рабочих и служащих изжил себя. Детальная регламентация всех сторон этих отношений нормативными актами государственной власти не оставляет места для каких-либо договорных соглашений по поводу тех или иных условий труда» (Н. Александров, Д. М. Генкин (ред.), Советское трудовое право, М., 1946г., стр. 106. См. также книгу: Г. Н. Александров, Г. К Москаленко (ред.), Советское трудовое право, М., 1947г., стр. 100-101.).

В учебнике по трудовому законодательству, изданном в 1947 г., мы читаем: «Размеры оплаты труда рабочих и служащих в настоящее время определяются постановлениями Правительства (или на основе его указаний)… Соглашение сторон в области установления размера оплаты труда играет подчиненную роль. Оно не может противоречить закону и допускается лишь в рамках, строго предусмотренных законом, - например, при установлении точного размера заработной платы в тех случаях, когда штатным расписанием ставки определены в размере «от - до»; при определении размера оплаты труда лиц, приглашенных на работу по совместительству, и др.» (Голяков, цит. соч., стр. 65.).

Ясно, что коллективные договоры, не содержащие какого бы то ни было соглашения относительно заработной платы являлись не чем иным, как бюрократической формальностью.

Положение рабочего класса и чиновников в Советской России

Из всего здесь и выше сказанного видно, что рабочий класс в СССР, оставался на положении класса наемных работников. А, там где наемный труд, по утверждению Маркса, там и капитал. Наверное, уже многие согласны с тем, что, бюрократический аппарат может быть собственником средств производства, и может эксплуатировать трудящихся не меньше любого частного собственника. Мы, в очередной раз, вынуждены констатировать что, частные капиталисты в СССР исчезли, но капиталистические отношения остались, и приобрели специфический характер.

Несмотря на указание Ленина о том, что правительственные чиновники не должны получать жалованье выше среднего заработка хорошего рабочего, при Сталине заработная плата должностных лиц достигает внушительных размеров. А Советы превращаются в аналог буржуазного парламента. В соответствии с решением Верховного Совета СССР от 17 января 1938 г. председатели и заместители председателей Совета Союза и Совета Национальностей получают по 300 000 рублей в год, а депутаты Верховного Совета - по 12 000 рублей в год или 150 рублей в день во время сессий (Первая сессия Верховного Совета СССР, Стенографический отчет, М., 1948г., стр. 124). Председатель Верховного Совета РСФСР и его заместители получают денежное вознаграждение размером в 150 000 рублей в год («Известия» от 18 января 1938 г.). В то время как, средняя з/п в СССР в 1939 году - 314 рублей в месяц. Заводской инженер мог получать в месяц 1500 рублей, директор – 2000 рублей, квалифицированный специалист – от 200 до 300 рублей. Минимальная зарплата считалась от 110 до 115 рублей.

Можно предположить, что председатели и заместители председателей Верховных Советов и других союзных республик пользовались такими же материальными благами. Ну, и как Вы считаете, о чем эти привилегированные депутаты больше радеют: о проблемах рабочих или о планах тех, кто им платит зарплату, то есть об интересах правительственных чиновников? Тем более что в руках этих чиновников, не только финансы, но и аппарат принуждения…

Бюрократическая прослойка при Сталине имеет еще один возможный источник доходов - различные государственные премии. Первоначально в указе об учреждении сталинских премий в честь шестидесятилетия со дня рождения вождя максимальный размер одной премии ограничивался 100 000 рублями («Правда» от 21 декабря 1939 г.). Однако за прошедший период максимальный размер отдельной премии возрос до 300 000 рублей, при этом следует отметить, что сталинскими премиями в размере от 50 до 300 тысяч рублей ежегодно награждается не менее тысячи человек (к тому же премии не подлежат обложению налогом).

В Сталинской России осуществлялся бюрократический централизм для прорывов в народном хозяйстве. В кратчайшие сроки были достигнуты самые высокие темпы роста экономики в мире. Сталинской бюрократии следует отдать должное в тех же выражениях, какими Маркс и Энгельс оценили роль буржуазии:

«Она впервые показала, чего может достигнуть человеческая деятельность. Она создала чудеса искусства, но совсем иного рода, чем египетские пирамиды, римские водопроводы и готические соборы … Буржуазия… вовлекает в цивилизацию все … нации … Она создала огромные города … и вырвала…значительную часть населения из идиотизма деревенской жизни… Буржуазия менее чем за сто лет своего классового господства создала более многочисленные и более грандиозные производительные силы, чем все предшествовавшие поколения, вместе взятые» (К.Маркс. Ф. Энгельс, Манифест коммунистической партии).

За эти достижения, несомненно, заплатили здоровьем, страданиями и даже жизнями многие наемные работники Советского Союза. С марксистской точки зрения, решающим критерием является не рост производства сам по себе, а общественные отношения, сопровождающие развитие производительных сил. Сопровождается ли оно улучшением материального положения рабочих, ростом их политической силы, усилением демократии, устранением экономического и социального неравенства, уменьшением принуждения со стороны государства? Планируется ли развитие промышленности, и если да, то в чьих интересах? Таковы основные критерии рабочего - социалиста при рассмотрении экономического прогресса. Но, с учетом выше приведенных фактов, подтвердилось марксистское положение только о том, что пока рабочие не имеют реальной экономической и политической власти, пока в обществе не установлена диктатура самих работников, любая национализация средств производства является не уничтожением эксплуатации, а только изменением ее формы.

Перерождение партии и рабочая оппозиция в РКП(б)

Итак, мы уже рассмотрели объективные причины этого процесса, коснулись и того, что происходило в самой партии большевиков в этот период: как партия революционеров трансформировалась в правящую государственную элиту. Но, теперь, как и было обещано, мы подробнее рассмотрим историю левого крыла «Рабочей оппозиции» - «Рабочей группы» возглавляемой последовательным марксистом - революционером Гавриилом Мясниковым.

Советские профсоюзные деятели на конференции TUC в Халле, сентябрь 1924 года. В центре на первом плане - председатель Всесоюзного центрального совета профсоюзов (ВЦСПС) Михаил Томский. Сзади: Цитрин, Сулейс и Хикс.

Основную массу рядовых членов большевистской партии составляли промышленные рабочие. Однако на верхних этажах партийной иерархии преобладали и задавали тон представители интеллигенции. Именно эти высокопоставленные менеджеры принимали ключевые решения, которые партия, основанная на принципах демцентрализма (включающим подчинение нижестоящих организаций вышестоящим) должна была выполнять.

Вполне логично, что в условиях революции и гражданской войны, большевики продолжили управлять государственной машиной посредством прямых указаний партийных органов и назначения членов партии на руководящие посты в госучреждениях и общественных организациях. РКП (б) сделалась ядром нового режима, силой, скрепляющей могущественные ведомства в единое целое, управляя ими через свои ячейки и партколлективы.

В 1917 г., в условиях революции, большевикам нужно было привлечь массы на свою сторону. Ленин понимал, что (как он заявлял кадету В. Маклакову) «страна рабочих и беднейших крестьян в тысячу раз левее Черновых и Церетели и раз в сто левее большевиков». С момента возвращения Ленина в Россию из эмиграции большевистская партия громко заявляла о своей приверженности делу социальной революции, о конфискации помещичьей земли в пользу крестьян и установления рабочего контроля на фабриках. Наконец, она говорила о том, что все вопросы управления должны быть переданы народным органам - Советам, избираемым трудовыми коллективами предприятий и сельскими общинами. Ленин и его последователи подхватили лозунги революции «низов»: «Мир - народам, земля - крестьянам, фабрики и заводы - рабочим, власть - Советам!».

Именно переход на левейшие, радикальные позиции позволил большевикам приобрести уже летом 1917 г. колоссальное влияние в обществе. Противники Ленина называли его курс «мешаниной из Маркса и Кропоткина», «бакунизмом», «систематической подменой марксистских понятий анархистскими лозунгами». На самом деле Ленин, конечно же,  не думал переходить на анархистские позиции. Он полагал, что Советы должны составить ядро нового типа государственного устройства, осуществляющего волю правящей большевистской партии и её программу. Ленин настаивал на том, что именно партия призвана «взять власть и вести весь народ к социализму, направлять и организовывать новый строй, быть учителем, руководителем, вождём...» ( «К вопросам Ленинизма» Сталин И.В. Cочинения. – Т. 8. – М.: ОГИЗ; Государственное издательство политической литературы, 1948. С. 13–90.).

Превратившись в собственника средств производства, переняв эстафету от частных капиталистов, партийно-государственная бюрократия как мы уже видели, была вынуждена эксплуатировать рабочий класс не менее  жестокими методами, чем это делало царское правительство. Подлинный смысл создавшегося положения точно и цинично охарактеризовал большевик Н. И. Подвойский, занимавший пост председателя Высшей военной инспекции. В докладе, представленном во ВЦИК, СНК и ЦК большевистской партии в 1919 г., он признавал: «Рабочие и крестьяне, принимавшие самое непосредственное участие в Октябрьской революции, не разобравшись в её историческом значении, думали использовать её для удовлетворения своих непосредственных нужд. Настроенные максималистски с анархо-синдикалистским уклоном, крестьяне шли за нами в период разрушительной полосы Октябрьской революции, ни в чём не проявляя расхождений с её вождями. В период созидательной полосы они, естественно, должны были разойтись с нашей теорией и практикой».

Но, не все большевики разделяли такой подход, многие рядовые партийцы пролетарского происхождения, искренне поддерживали лозунги передела земли, передачи власти Советам, а фабрик рабочим. Но, оставаясь членами централизованной вождистской партии, они чаще всего играли роль простых марионеток и исполняли волю партийного центра. После прихода большевиков к власти часть таких рабочих заняла привилегированные позиции в обществе, сделавшись партийными или хозяйственными чиновниками. Многие погибли на фронтах Гражданской войны. А по мере того как власть большевиков укреплялась и всё теснее срасталась с государством, в партию власти просачивались и те, кого привлекала возможность сделать карьеру.

Естественно,  значительная часть рабочих большевиков не смогла смириться с тем, что на их глазах топчут идеалы Октября. Внутри РКП (б), как мы уже видели, закономерно возникает «Рабочая оппозиция» начавшаяся с заявления старого большевика и революционера Александра Шляпникова от 4 ноября 1917 г., в котором предлагалось расширить Совет Народных Комиссаров за счет включения в него представителей «из всех советских партий» (Известия ЦИК и Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. 1917. 5 ноября.). Первые организованные проявления «Рабочей оппозиции» начинаются с весны - осени 1919 г. На IX Всероссийской конференцией РКП (6) (сентябрь 1920 г.), произошло первое публичное выступление «Рабочей оппозиции» как организованной группы. Она не представляла собою какого-то сплоченного, организованного, тесно спаянного фракционной дисциплиной движения. Часто так называли оппозиционные группы рабочих, даже не состоявших в компартии. Но, в конце 1920-начале 1921 годов «Рабочая оппозиция» уже оформилась в особое фракционное течение.

Мясников Гавриил Ильич.

Особая роль в развитии идей «Рабочей оппозиции», принадлежит рабочему-революционеру Гавриилу Мясникову. Мы о нем уже упоминали вскользь, а теперь остановимся подробнее на его персоне.

Пермские заговорщики после убийства великого князя. Сидят (слева направо) Н.В. Жужгов, Г.И. Мясников, В.А. Иванченко, И.Ф. Колпащиков, В.А. Дрокин; стоит сзади А.В. Марков (1918)

Гавриил Ильич родился в многодетной рабочей семье 25 февраля 1889. С 1905 года член РСДРП, большевик. Рабочий Мотовилихинского пушечного завода.

Профессиональный революционер с 1905 года. Участник революции 1905—1907 года, в июне 1906 года арестован и помещён под арест, но в 1908 году бежал. После этого неоднократно арестовывался. В 1914—1917 годах был на Орловской каторге.

Был избран делегатом III съезда Советов, на котором был избран во ВЦИК. Направлен на советскую работу к себе на родину — на Урал. Председатель Мотовилихинского совета. С 27 мая 1918 года переведён по решению Мотовилихинского совета на работу в Пермскую ГубЧК, став заместителем её председателя. По собственным заявлениям, инициатор расстрела Великого князя Михаила Александровича.

В 1920—1922 годах ушел в оппозицию руководству. Известна полемика Ленина с Мясниковым.

В мае 1921 года Гавриил Ильич самостоятельно издал для распространения среди коммунистов и членов ЦК партии «Докладную записку», в которой было сформулировано требование свободы слова и печати. «Надо создать условия, — писал он, — при которых не только свобода мнений внутри партии не подавляется… но надо сделать, чтобы весь мир видел, что мы пропаганды и агитации белогвардейцев всех сортов и оттенков не боимся». Идеи Г. И. Мясникова, кроме требования свободы печати, включавшие требование общей либерализации большевистского режима, получили название «мясниковщина» и в полемику с ним вынужден был вступить сам В. И. Ленин.

20 февраля 1922 года был исключён из партии большевиков, но продолжал вести пропаганду в Мотовилихе и соседних регионах. В 1923 году был отправлен на работу в советское посольство в Германии, за границей издал «Манифест». Осенью того же года был арестован, провёл три с половиной года в заключении: сначала в Вятской (Орловской), затем в Томской тюрьме. Весной 1927 года был освобождён и сослан в Ереван. 7 ноября 1928 года, выпрыгнув на ходу из поезда Ереван — Джульфа, маршрут которого проходил вдоль государственной границы, переплыл Аракс и оказался в Персии. В 1930—1944 годах жил во Франции.

18 декабря 1944 года, получив приглашение советского посольства, возвратился в Москву, 17 января 1945 года был арестован. 24 октября приговорён к высшей мере наказания (по ст. 58-1а УК РСФСР). 16 ноября приговор приведен в исполнение.

25 декабря 2001 года Гавриил Ильич Мясников был реабилитирован.

Леворадикальные взгляды Мясникова, сложились окончательно к 1921 г. Он считал, что партийно-государственное чиновничество отстранило рабочих от управления страной и производством. Необходимо, полагал Гавриил Ильич, вернуть рабочим ключевую роль во всех областях общественной жизни. Ячейками наилучшей организации государственного устройства он считал Советы. Именно Советы, свободно избираемые трудящимися (с обязательным наказом трудового коллектива и правом отзыва и замены делегата в любой момент) должны были взять на себя ключевую роль не только в управлении политическими процессами, но и в организации производства. Им надлежало составлять программы по развитию промышленности и осуществлять снабжение рабочих всем необходимым. В то же время профессиональные союзы должны были контролировать осуществление подобных программ на местах.

Для управления сельским хозяйством Мясников отстаивал необходимость широкого развития крестьянской самоорганизации. Естественной, близкой селу формой ассоциации производителей он считал крестьянский союз. И действительно в ту пору крестьяне активно создавали подобные беспартийные союзы для отстаивания собственных интересов. В задачу крестьянского союза должны были входить интенсификация сельского хозяйства, контроль за выполнением повинностей и налогов, участие в выработке цен на хлеб, цен на изделия промышленности и т.д.

В Сибири и на Урале, где по-прежнему были живы традиции партизанской войны, имелись и еще более радикальные течения Рабочей Оппозиции. Но, поскольку на данный момент, мы не располагаем достаточными, достоверными документальными подтверждениями этого исторического факта, то пока оставим его в стороне.

Вышеприведенных фактов вполне достаточно, чтобы утверждать, что внутри самой РКП(б) было активное сопротивление бюрократической тенденции в защиту классовой, Советской власти рабочих. Причем, это был первоначальный курс Октября 1917. Это была отчаянная попытка преодолеть капиталистические производственные отношения и создать управленческую систему, на базе самоуправления рабочих. Но, проблема была в том, что производительные силы постреволюционной России не развились еще до такого уровня, чтобы могли возникнуть социалистические производственные отношения.

Поскольку капиталистические производственные отношения требуют соответствующей политической надстройки, то это предопределило исход борьбы на X съезде РКП (б). Принятые на нем решения не оставляли «Рабочей оппозиции» реальных возможностей отстаивать свои взгляды. В то же время, она не смогла занять полностью самостоятельную позицию, решительно освободившись от контроля руководящих учреждений партии большевиков. Так, одна из видных участниц «Рабочей оппозиции» - Коллонтай  призывала к тому, чтобы ЦК РКП «стал высшим идейным центром классовой политики, органом мысли и контроля над практической политикой советов, духовным воплощением основ нашей программы». Кроме этого, у них не было ясности во взглядах и не было единства. Не были большевиками - оппозиционерами налажены контакты и с другими леворадикальными оппозиционными рабочими течениями - анархистами, максималистами, левыми эсерами, что тоже, не способствовало их  успеху в борьбе с бюрократией.  

Последствия изоляции русской диктатуры пролетариата

Но, собственно, победа партийной бюрократии была закономерной. Борьба за рабочую демократию и социализм может быть успешной, только если это мировая борьба. Никакой «национальный социализм» невозможен.  Никто в большевистской партии того времени и не предполагал, что Россия сможет самостоятельно, без посторонней помощи, строить социализм. «Русская революция», - писал Ленин 4 нюня 1918 г., «..вовсе не особой заслугой русского пролетариата вызвана, а ходом общего шествия исторических событий, которыми этот пролетариат поставлен волей истории временно на первое место и стал на время авангардом мировой революции…» (В.И. Ленин, Соч., изд. 4, т. 27, стр. 387.). «Без поддержки международной мировой революции победа пролетарской революции невозможна» ( Ленин. ПСС, т. 18, ч. I. «Тактика Российской Коммунистической Партии», стр. 321).

Социалистическая революция в капиталистически отсталой стране, являвшейся «узлом противоречий», могла, по мысли Ленина, стать реальным прологом всеевропейской пролетарской революции. В своем письме к участникам областного съезда Советов северной области, написанном 8 октября 1917 г., Ленин отмечал:
«...Наша революция переживает в высшей степени критическое время. Этот кризис совпал с великим кризисом нарастания мировой социалистической революции и борьбы против нее всемирного империализма... Нарастание всемирной революции неоспоримо». (ПСС. Том 34, с. 385).

А в самый канун Октябрьского восстания, 10 (23) октября 1917 г., в резолюции на заседании Центрального Комитета РСДРП(б) Ленин писал:
«ЦК признает, что как международное положение русской революции (восстание во флоте в Германии, как крайнее проявление нарастания во всей Европе всемирной социалистической революции, затем угроза мира империалистов с целью удушения революции в России)... – все это ставит на очередь дня вооруженное восстание» (Документы великой пролетарской революции. Том 1. Из протоколов и переписки Военно-революционного комитета Петроградского совета. ОГИЗ, 1938. с. 22-23. Документ № 3).

Придя к власти, Ленин ждет начала мировой революции в Европе. Об этом он говорит во многих речах, докладах, отчетах и выступлениях. На заседании ВЦИК 4 (17) ноября 1917 г. в речи по поводу заявления группы народных комиссаров об уходе из Совнаркома, он говорил:
«Ту же картину, что и у нас, мы видим сейчас и в Германии. И там нарастает то же глухое недовольство народных масс, которое неизбежно выльется в формы народного движения. Декретировать революцию мы не можем, но способствовать ей можем и мы. Мы поведем в окопах организованное братание, поможем народам Запада начать непобедимую социалистическую революцию»  (Ленин. ПСС, т. 35).

После того как мировая социалистическая революция не состоялась, а в России, тем более, для нее, говоря словами Маркса, «не создались еще материальные условия», Октябрьская революция являет собой «вспомогательный момент» в ходе буржуазного развития России (СССР). При сохранении капиталистических производственных отношений партийная бюрократия и производственные управленцы становятся элитой в производственной и социальной иерархии. Их безраздельное распоряжение средствами производства является важным условием развития государственного капитализма и результатом отделения рабочих от этих средств производства. Данное отчуждение они были заинтересованы закрепить и узаконить ради сохранения своих привилегий.

Официально высшими органами власти в СССР формально являлись Советы, возглавляемые Верховным Советом (а до 1937 г. - Съездом Советов). Фактическая же власть принадлежала партийно-хозяйственной номенклатуре. Очень часто, данное утверждение встречает критическую реакцию со стороны представителей  многих левых организаций.  Проблема в том, что, когда люди некомпетентны, они не только приходят к неправильным выводам, но, кроме того, они лишены возможности осознавать свои ошибки. Из-за этого, нам постоянно приходится аргументировать свою позицию утомительным перечислением исторических фактов. Поэтому, если Вы еще не уснули, читая эти строки, то давайте рассмотрим конкретные исторические примеры.

В 1918 г. Съезд Советов созывался пять раз. Но, уже в период с 1919 по 1922 г. он созывался раз в год, а впоследствии перерывы между сессиями значительно увеличились. В 1923 г. к Российской Советской Федеративной Социалистической Республике (РСФСР) присоединились другие республики, образовав Союз Советских Социалистических Республик (СССР). Первый съезд Советов СССР открылся в декабре 1922 г.; второй состоялся в январе - феврале 1924 г.; третий - в мае 1925 г., а затем, до 1931 г., съезды созывались раз в два года. VII съезд Советов состоялся в январе-феврале 1935 г., через четыре года после VI съезда. С тех пор положение в этом отношении не улучшилось.

В период с 1917 по 1936 г. этот советский «парламент» заседал только 104 дня, то есть в среднем меньше шести дней в году. За последние годы эта цифра еще меньше; следует отметить, что с 1931 по 1935 г., то есть в период величайших и быстрейших преобразований в России, Съезд Советов вовсе не созывался. Решение о ряде таких важнейших мероприятий, как принятие пятилетнего плана, коллективизация и индустриализация, принимались без всякой консультации с «верховным органом власти» в стране.

В период с 1917 по 1936 г. законодательные права формально принадлежали Съезду Советов и его выборному Центральному Исполнительному Комитету. Однако после того как Сталин одержал победу, Центральный Исполнительный Комитет заседал в среднем не более десяти дней в году.

Что касается Президиума Верховного Совета, то, поскольку сообщения о его деятельности никогда не появлялись в печати, народу не было известно: ни когда он созывался, ни какие вопросы обсуждались на его заседаниях. С начала тридцатых годов все решения Съезда Советов, а в дальнейшем Верховного Совета принимались единогласно. Не только никто никогда не голосовал против любого из выдвигавшихся предложений, но никто никогда не воздерживался при голосовании, не вносил предложений об изменении тех или иных предложений и даже не высказывался против них.

Порядок обсуждения рассматриваемых Верховным Советом вопросов ясно говорит о том, что его функции носили исключительно формальный характер. Так, например, когда во внешнеполитическом курсе Советского Союза произошел резкий поворот от союза с Францией и Англией к сотрудничеству с Гитлером, Верховный Совет решил, что нет необходимости обсуждать эту проблему «ввиду мудрой и ясной внешней политики Советского правительства» («Известия» от 1 сентября 1939г.).

Годовой государственный бюджет доводился иногда до сведения Верховного Совета через несколько месяцев после того, как он начинал проводиться в жизнь. Так, министр финансов Зверев доложил о годовом бюджете на 1952 г., вступившем в силу с 1 января 1952 г., только 6 марта 1952 г. («Правда» от 7 марта 1952г.). Бюджет на 1954 г. «обсуждался» 11 апреля («Правда» от 12 апреля 1954г.). Аналогично этому первый пятилетний план, который вступил в силу с 1 октября 1928 г., оказывается, был утвержден лишь в апреле 1929 г. Второй пятилетний план, вступивший в силу с 1 января 1933 г., был официально утвержден лишь через 22 месяца, 17 ноября 1934 г.

А как осуществлялись выборы в эти органы «рабочей власти»?

Накануне всеобщих выборов в 1937 г. Сталин заявил: «Никогда в мире еще не бывало таких действительно свободных и действительно демократических выборов, никогда! История не знает другого такого примера» (И. В. Сталин, Речи на предвыборных собраниях избирателей Сталинского избирательного округа г. Москвы. 11 декабря 1937 г. и 9 февраля 1946 г.. М.. 1950г., стр.5).

И все же при этих «действительно свободных и действительно демократических» выборах избиратели данного избирательного округа никогда не имели возможности выбора, ибо выдвигалась только одна кандидатура. Затем, ни в одном из сотен избирательных округов процент голосующих избирателей никогда еще не был меньше 98%. Число избирателей, участвующих в выборах, почти всегда достигало 99,9%, а однажды за одного кандидата фактически было подано свыше 100% голосов. Это товарищ Сталин получил 2122 голоса со время выборов в местные Советы, состоявшихся 21 декабря 1947 г., несмотря на то, что в участке, где он баллотировался, были зарегистрировано всего лишь 1617 избирателей! Так что у современных чиновников из Центральной избирательной комиссии России были превосходные учителя и предшественники!

Итак, мы видим, что государственный строй, созданный в прошлом в СССР, именовавший себя «социалистическими», если и был диктатурой, то явно не пролетариата.  То сто называлось «Советской властью», было полной противоположностью своему названию, по сути, являясь  специфической формой эксплуатации работников бюрократическим государством. Чиновный аппарат присваивал результаты труда общества, используя их по своему усмотрению.

Попытка совершить социалистическую революцию в промышленно и экономически отсталой, крестьянской стране не удалась. Октябрьская политическая революция довершила лишь февральскую буржуазную революцию. Она ликвидировала все старые феодальные институты, расчистив дорогу для преобразований буржуазных. Даже возникновение так называемого «социалистического лагеря» из стран с недостаточным уровнем развития производительных сил не спасло положение ввиду недостаточности производства и победы в них бюрократической тенденции.

Окруженная мировым капитализмом  Республика неизбежно была сначала деформирована, а затем и ликвидирована под влиянием базовых экономических факторов. Это марксизм… и ничего личного! Как бы ком ни были дороги привычные авторитеты и устоявшиеся представления но, Советский Союз, если брать экономический базис, который, согласно марксизму, является первичным по отношению к надстройке и всему тому, что с ней связано, являлся страной догоняющего капиталистического развития.

К сожалению, в целях упрощения агитации и пропаганды, сам Ленин после Октябрьской революции нередко именовал ее как «социалистическую». Но ему, как человеку знающему марксизм, приходилось также указывать иное. В своей статье «О "левом" ребячестве и о мелкобуржуазности» (май 1918 г.) он писал: «Ни один коммунист не отрицал, кажется, и того, что выражение социалистическая Советская республика означает решимость Советской власти осуществить переход к социализму, а вовсе не признание новых экономических порядков социалистическими».

 

4. МАТЕРИАЛЬНЫЕ ПРИЧИНЫ ПОРАЖЕНИЯ РАБОЧЕГО КЛАССА В РОССИИ

Итак, рассмотрев исторические факты, мы подошли к главной причине поражения «диктатуры пролетариата» в России. Власть Рабочих Советов – это политическая надстройка. Без соответствующего экономического базиса, т.е. без соответствующих производственных отношений, любая, самая распрекрасная надстройка, либо слетит, либо останется только в форме декорации.

Производственные отношения — это совокупность материальных, не зависящих от сознания людей, экономических отношений, в которые люди вступают между собой в процессе общественного производства и движения общественного продукта от производства до потребления. Как бы нам ни хотелось видеть в СССР «реальный социализм», реальные экономические отношения этого великого, оставшегося в памяти многих людей государства, все равно не зависят от наших «хотелок». Установление социалистических производственных отношений требует гораздо более высокого уровня развития производительных сил, чем тот, который, остался в наследство после царской России. Каждой ступени развития производительных сил соответствуют определённые производственные отношения, выступающие в качестве общественной формы их движения. И это объективная реальность, кто бы и как ее не оценивал. По крайней мере, так считают материалисты.

Рабочий класс не мог долго удерживать власть при отсутствии материальных условий для упразднения капиталистических производственных отношений. И с этим, ничего поделать было нельзя.

Маркс и Энгельс неоднократно занимались вопросом о том, что произойдет, если рабочий класс захватит власть до того как будут налицо необходимые исторические предпосылки для замены капиталистических производственных отношений социалистическими. Они пришли к заключению, что в таком случае рабочему классу придется уступить власть буржуазии. Рабочий класс окажется у власти лишь временно и проложит дорогу для развития капитализма. Так, например, Маркс писал в 1847 г.:

«…если буржуазия политически, т. е. при помощи своей государственной власти, «поддерживает несправедливость в отношениях собственности», то она не создает ее. «Несправедливость в отношениях собственности», обусловленная современным разделением труда, современной формой обмена, конкуренцией, концентрацией и т. д., никоим образом не обязана своим происхождением политическому господству буржуазных классов, а, наоборот, политическое господство буржуазии вытекает из современных отношений производства, выдаваемых буржуазными экономистами за его необходимые и вечные законы. Поэтому, если пролетариат свергнет политическое господство буржуазии, его победа будет лишь мимолетной: она окажется лишь моментом в ходе самой же буржуазной революции, моментом, который служит ее дальнейшему развитию, как это было в 1794 г., и победа пролетариата останется таковой до тех пор, пока в ходе истории, в ее «движении» не выработались еще материальные условия, создающие необходимые предпосылки для устранения буржуазного способа производства, а следовательно - и окончательного падения политического господства буржуазии. Господство террора во Франции могло поэтому послужить лишь к тому, чтобы ударами своего страшного молота стереть сразу, как по волшебству, все феодальные руины с лица Франции. Буржуазия, с ее тревожной осмотрительностью, не справилась бы с такой работой в течение десятилетий. Кровавые действия народа лишь выровняли ей, следовательно, дорогу» (. К. Маркс, Морализирующая критика и критизируюшая мораль (К. Маркс, Ф. Энгельс] Соч., т. V, стр. 205-206).).

В таком же духе писал Энгельс:

«Самое худшее, что может случиться с вождем крайней партии, это такое стечение обстоятельств, при котором он вынужден взять в свои руки управление в эпоху, когда движение еще не созрело для господства того класса, представителем которого он является, и для проведения мер, требуемых господством этого класса… Он неизбежным образом оказывается перед неразрешимой дилеммой; то, что он может сделать, противоречит всему прежнему его поведению, его принципам и непосредственным интересам его партии, а то, что он должен сделать, невыполнимо. Словом, он вынужден отстаивать не свою партию, не свой класс, а тот класс, для господства которого движение уже достаточно созрело в данный момент. Он должен в интересах самого движения отстаивать интересы чуждого ему класса и отделываться от своего собственного класса фразами и обещаниями, уверять его, что интересы этого чуждого класса являются его собственными интересами. Кто попал в это ложное положение, тот погиб безвозвратно» (Ф. Энгельс, Крестьянская война в Германии (К. Маркс. Ф. Энгельс, Соч., т. VIII, стр. 185-186).).

Тяжелое наследие прошлого

Спасибо Вам, за то, что Вы еще с нами и продолжаете читать. Если Вы устали, отложите на время чтения и передохните. Потому что, впереди Вас снова ждут цифры и факты.

 Давайте теперь рассмотрим в общих чертах материальное наследие царской России.

В 1913 г. 80% населения России жило сельским хозяйством и только 10% добывало средствами существованию, работая в промышленности, на рудниках и на транспорте. Одних этих цифр достаточно, чтобы доказать отсталость России. Из всех европейских стран только в Югославии, Румынии, Турции и Болгарии было аналогичное распределение населения по роду занятий.

Уже к середине XIX в. в странах Западной и Центральной Европы и в США процент населения, занятого в промышленности, на рудниках и на транспорте был значительно выше, а в сельском хозяйстве гораздо ниже, чем в России в 1913 г. Так, в Англии в 1841 г. 22,7% населения занималось сельским хозяйством, рыбной ловлей и лесным хозяйством, а на производстве, строительстве и на транспорте работало 47,3%. Во Франции, значительно отстававшей от Англии, в сельском хозяйстве было занято в 1837 г. 63% населения, в 1866 г.- 43%, а в промышленности - 38%. В Германии в 1800 г. почти две трети населения было занято в сельском хозяйстве; в 1852 г. эта цифра снизилась до 44,4%; промышленные рабочие и ремесленники составляли 40,9% населения. США были первоначально в основном аграрной страной, в 1780 г. сельским хозяйством, рыболовством и лесоводством занимались 72,3% населения, а 12,3% были заняты в промышленности, на строительстве и в горной промышленности. В 1850 г. эти цифры были соответственно 64,8 и 17,8%.

Данные о национальном доходе ясно показывают, каким ничтожным было материальное наследие, полученное большевиками, когда они взяли власть, причем не только по сравнению с современными развитыми капиталистическими странами, но даже с этими же странами в младенческий период их капиталистического развития.

Благодаря марксистскому методу, мы видим что, не сознание определяет бытие, а, наоборот, бытие определяет сознание. Это материалистическое понимание проходит через все работы Ленина, вплоть до самой последней – «Лучше меньше, да лучше», в котором он признает, что объективные обстоятельства мешают строить социализм в отдельно взятой стране: 

«Мы стали, таким образом, в настоящий момент перед вопросом: удастся ли нам продержаться при нашем мелком и мельчайшем крестьянском производстве, при нашей разоренности до тех пор, пока западноевропейские капиталистические страны завершат свое развитие к социализму?» (ПСС, т. 45, стр.402).

Экономический базис определяет надстройку. Бытие определяет сознание. 

Поэтому, невозможно  государственной надстройкой, то есть одной своей политической волей, менять экономический  базис, производительные силы и производственные отношения. Человек творец своей истории,  но он не в силах  своим сознанием определять бытие, если для этого нет ни каких материальных предпосылок. Условием для перехода к новой социалистической формации является достижение капиталистическими производительными силами такого уровня, который раскрывал бы простор для их дальнейшего развития в ходе коммунистических преобразований. Таких условий в дореволюционной России не было.

В силу объективных исторических причин, в СССР к середине 1930-х годов никакого социализма, который соответствовал бы интересам рабочего класса и научным положениям марксистской социалистической теории, быть не могло. Был построен, как мы уже неоднократно говорили, государственно-бюрократический, индустриально-монополистический, социально ориентированный капитализм, или иными словами «государственный капитализм». Государство под руководством Сталина провело крупно-капиталистические реформы. Под его руководством Россия почти покончила с мелкотоварным производством города и села. В ходе сталинской модернизации, номенклатура осуществляла те же классические преобразования, которые проводились в Европе на пути к капитализму, на его первых этапах и в период первоначального накопления: уничтожение крестьянской общины, экспроприация мелких независимых производителей, организация подобия «работных домов»… Неудивительно, что, как и на Западе, эта политика вела к массированным жертвам среди трудящихся классов и осуществлялась за их счет. О катастрофических последствиях уничтожения крестьянской общины всего за несколько лет и вызванного этим голода я уже и не говорю. За счет средств и хлеба, выкачанных из крестьян, «госкорпорация СССР» закупала станки и строила гигантские заводы. Сотни тысяч заключенных служили почти даровой рабочей силой на строительстве гигантских объектов промышленности. Но и в городах капиталистическая модернизация по-русски осуществлялась за счет рабочего люда. Достаточно назвать всего две цифры: средняя покупательная способность заработной платы, измеряемая в продуктах питания, сократилась за 1928–1940 гг. почти в три раза при росте производительности труда за тот же период более чем в три раза.

Именно ценой жесточайшей эксплуатации трудового народа в стране были созданы основы индустриально-капиталистического общества, в котором докапиталистические элементы смешивались с чертами разных этапов капитализма: от раннекапиталистических до развитых, фордистско-тейлористских.

Если брать в расчет экономический базис, то следует признать прогрессивность реформ, проведённых сталинской элитой по его развитию. Хозяйство СССР достигло в результате соответствия крупно-капиталистическому уровню развитых стран. Уважая героические подвиги советского народа, мы не идеализируем советское прошлое и не стремимся оправдать ошибки и преступления, совершённые под знаменем коммунизма. Господство государственной формы собственности, сохранившееся доверие большинства рабочих к ВКП(б), их верность памяти Октября, напряженный труд советского народа создали в стране такой экономический и духовный потенциал, который позволил ему, советскому народу, сохранить СССР как самостоятельное государство, спасти себя и другие народы от фашизма в ходе жесточайших испытаний и восстановить страну из руин после них, создать для всех граждан государства определенную социальную защищенность.

Но если в отношении экономического базиса Сталин является великим национальным, революционером-реформатором, то в отношении рабочего класса, за счет эксплуатации которого проходили данные реформы, Сталина можно справедливо считать контрреволюционером, и могильщиком пролетарской революции. Таково диалектическое тождество противоречивых, взаимоисключающих, противоположных тенденций мы видим во всех явлениях природы и процессах общественного развития. Поэтому, при объективном  анализе данной эпохи, мы не должны впадать в крайность «сталинофобии» - когда, критикуя сталинизм,  не пользуешься диалектическим методом, а все очерняешь, но, в то же самое время, мы не имеем права впадать и в другую крайность – утверждать что сталинизм сохранил непрерывную идейную связь с Октябрьской революцией.

Закат СССР

После бурных протестов и восстаний 1950-х – начала 1960-х гг. (включая всеобщую стачку в Новочеркасске и акции протеста по всей стране в 1962 г.) бюрократия вынуждена была пойти на создание специфического варианта «социального государства», от которого позднее, в годы перехода к «рынку и демократии» почти ничего не осталось. Но тогдашние социальные «достижения» не были добрым подарком щедрых властей, «заботившихся» о народе. После 1962 г. правители СССР на 2 десятилетия приучились сдерживать свои эксплуататорские аппетиты. С этого момента берет свое начало своеобразный общественный компромисс – никем и никогда не озвученный и не подписанный, но, тем не менее, молчаливо соблюдавшийся: режим вынужден был отказаться от чрезмерно жестокого «модернизаторского» форсажа. Да, зарплаты и пенсии в СССР оставались низкими (хотя и существенно подросли после 1962 г.), но зато власть имущие примирились с куда меньшим ростом производительности труда и производственных норм, чем тот, какой они хотели бы выжать из работников. Они вынуждены были поддерживать цены на продукты питания и квартплату на сравнительно низком уровне и фактически субсидировать их. Им и в голову не могло теперь прийти посягнуть на бесплатное образование и бесплатную медицину.

 «Нам делают вид, что платят, зато мы делаем вид, что работаем», – шутили советские рабочие. Это был их способ ограничить эксплуатацию и неумолимую хватку государства. И это была действительная основа советского варианта социального государства. Рабочие Новочеркасска заплатили за нее собственной кровью…

Конечно, советская бюрократия, чем дальше, тем больше тяготилась этим негласным компромиссом. На какое-то время прибыли от продажи нефти успокаивали партийных и хозяйственных лидеров, но с падением мировых цен на «черное золото», растущим отставанием от западных конкурентов, сокращением темпов экономического роста и, следовательно, прибылей правителей, власть имущие решились в середине 1980-х гг. перейти в наступление на «плохо работавших» трудящихся. Для пересмотра социальной и трудовой политики им понадобилось, в конечном счете, спустить «коммунистический» флаг, изменить методы эксплуатации и господства. Менеджеры «госкорпорации СССР» поделили ее собственность между собой, превратившись в «нормальных» частных капиталистов. 

О современном моменте

В России утвердился авторитарный режим, который защищает интересы олигархии: крупной буржуазии и обуржуазившегося высшего чиновничества. Его появление и укрепление объясняется как происхождением чиновничье-буржуазного режима, так и его современным социально-экономическим курсом.

Российская буржуазия – продукт распада советской номенклатуры. В Советском Союзе государственные формы собственности вошли в противоречие с буржуазными нормами распределения. «Партхозактив» наделил себя большими привилегиями. Но, как верно заметил Лев Троцкий, «привилегии имеют лишь половину цены, если нельзя оставить их в наследство детям». Чиновник терял привилегии вместе с потерей «ответственного поста». Поэтому советская бюрократия шаг за шагом, вначале – интуитивно, а потом – сознательно, готовила реставрацию традиционного капитализма, основанного на частной собственности. Случай осуществить свои планы ей представился в конце 80-х - начале 90-х годов прошлого века, когда советская государственная экономика переживала жесточайший кризис, вызванный небывалым падением мировой цены на нефть.

В 90-е годы бюрократия, осуществляя присвоение государственной собственности, была заинтересована в дезинтеграции РФ и ослаблении контроля со стороны центральной политической власти. Отсюда - пресловутая ельцинская вольница.

В результате приватизации в России появились олигархические кланы. Каждый из них нуждался во всей полноте политической власти, чтобы закрепить за собой «итоги приватизации», а затем и приумножить их за счет проигравших конкурентов. Политическая схватка между олигархами закончилась победой «силового» клана (выходцы из КГБ). Чтобы окончательно раздавить противников, они построили «вертикаль власти», на верхушке которой находится «самодержец» - представитель их клана. Смена одного «самодержца» на другого сути режима не изменит. Даже если в подспудной политической борьбе, «силовиков» одолеет другой олигархический клан, Россия все равно останется под властью «царей».

Как и следовало ожидать, реставрация капитализма принесла российским трудящимся беды и страдания. Чиновники наделены еще большими привилегиями, чем в советские времена. «Новые буржуа» выставляют свое богатство напоказ, всячески показывая свое презрение к «неудачникам». Национальное богатство России на момент 2018 года (совокупность созданных трудом материальных благ и природных ресурсов) составляет 177,4 триллионов долларов США. Более чем половиной богатств страны владеет небольшая группа олигархов (около 200 человек). Богатыми вместе с членами их семей считаются 5,7 млн. граждан. На другом социальном полюсе - 80% бедных россиян, которые не могут купить без кредита даже бытовую технику, из них - 20 млн. нищих с доходами ниже прожиточного минимума, у них не хватает средств даже на полноценную еду, оплату ЖКХ. Напомним, что по данным Всероссийской переписи населения, проведенной по состоянию на 14 октября 2010 года, численность постоянного населения Российской Федерации составила 142,9 млн. человек.

В этой ситуации буржуазно-чиновничья власть «продавливает» антисоциальные законы и реформы по рецептам Всемирной торговой организации, которая заслужила репутацию «фабрики по коммерциализации мира». Реформы эти сводятся к банальной обдираловке. Укрепление «вертикали власти» отвечает интересам российской олигархии в целом. Антисоциальные реформы в разворованной стране нельзя провести, не прибегая к авторитарным методам управления.

Россия превращена в сырьевой придаток стран «золотого миллиарда». Чтобы заслужить благорасположение западной буржуазии, российская олигархия переводит эти доходы в западные фонды и ценные бумаги. Патриотические и популистские ужимки «самодержца» Путина - клоунада для внутреннего потребления, рассчитанная на обывателя, привыкшего жить в «великой державе». На деле Путин - марионетка глобалистов. Шестерка «большой семерки». Конечно, Путин не является агентом мифической «тайной ложи глобалистов», как полагают сторонники параноидальной «теории заговора». Просто интересы глобального капитала совпадают с интересами российской бюрократической буржуазии и олигархии.

Параллельно идет образование монополий. Примеры: Газпром, Роснефть, Лукойл, Норильский никель и др. Особенность создания монополий в России — в подавляющей части они сырьевой направленности или затрагивают первичную обработку сырья, что характеризует отсталый, сырьевой, зависимый от развитых стран тип экономики.

Принцип функционирования российской экономики следующий: из страны вывозятся товары (в подавляющем большинстве сырье и минералы), за которые страны-импортеры «платят» в иностранной валюте, но которая в значительной массе перечисляется на счета офшорных или российских компаний, открытых в иностранных банках. То есть эти денежные средства в громадных суммах не доходят до России. Получается поток в одну сторону. Из России в массовом размере выводится прибыль российских предприятий, часть амортизационных отчислений и заработной платы рабочих. По некоторым оценкам за 20 лет из страны вывели более 2 трлн. долларов США, то есть сумму, достаточную для полной реконструкции экономики.

Пользуясь отсутствием сдерживающего фактора в лице СССР монополии, американские, прежде всего, пошли в наступление, осуществляя захват новых рынков сырья и сбыта. Идет ожесточенная конкурентная борьба, в которой, как представляется, на сегодня процесс «отжимания» у российского капитала рынков сырья и сбыта доминирует.

Россия за 30 лет потеряла значительное влияние в странах так называемого постсоветского пространства (Прибалтика, Грузия), после организованных при поддержке США государственных переворотах — в Ираке, Ливии, на Балканах, на Украине. Как следствие мы видим повсеместный уход из Украины российского капитала, на место которого приходят американские и западноевропейские конкуренты. Товарооборот между Россией и Украиной упал в разы и продолжает падать. До российских олигархов и чиновников дошло, что они могут потерять все, и они стали активнее огрызаться. Результат — крайне резкое обострение международных противоречий и борьбы за сферы влияния.

Процессы концентрации производства и монополизации в российской экономике идут, но Россия, являясь империалистической страной, в то же время сама в экономическом плане отчасти подчинена более крупным империалистическим странам. Финансовый капитал России невелик, ее экспорт состоит преимущественно из сырья, слабая промышленность, незначительные транснациональные корпорации, экономика страдает от низкой производительности труда. Россия может быть признана одной из мировых держав только благодаря своей военной мощи, атомной энергетики и космической отрасли. 

Иван Мясников.

Продолжение следует>>>

 

Расскажите своим друзьям